Обходя дом по широкой дуге, Саске уже не думал про то, какого о нём будут мнения анбу. Протоптавшись по, как он надеялся очень редким, цветам, Учиха искал окно с незапущенными шторами.
— Штор нет только в кухне, — раздался над его ухом голос сенсея. На лице Саске не дрогнул ни один мускул. Это было довольно устрашающе: он не чувствовал присутствия Хатаке до тех пор, пока тот не дал о себе знать. — И, если что: кухня — это в другую сторону.
Послушно развернувшись и с наслаждением втоптав чудом уцелевшие в первый раз цветы в землю, Учиха двинулся вперёд, сканируя местность. Ему так и хотелось воспользоваться шаринганом, но теперь Хокаге заставлял его писать отчёт на каждую активацию родового предела. А бумажная волокита была ещё хуже домашнего ареста и унылых речей Кабуто.
— Это не то, что вы думаете, — со всей серьёзностью, присущей только ему, начал Учиха.
— О, я знаю, это просто дружеское заглядывание в окна, — флегматично произнёс Какаши. И именно этот безэмоциональный тон раздражал Саске больше всего. Хотя, нет, сначала шла ужасная осанка Копирующего ниндзя, а потом его тон. — Если бы у меня были друзья, я бы тоже заглядывал к ним в окна.
— Я не заглядываю в окна! Я помогаю друзьям! — разозлённо зашипел Саске и для убедительности потряс шнуром.
Удивление чётко читалось на открытой части лица Какаши. Приподнятые брови и этот скептический взгляд… Только Хатаке мог настолько чётко передать все свои эмоции одним лишь взглядом.
— Я тоже здесь потому, что помогаю друзьям, — прошептал Какаши и подмигнул ученику. Саске закатил глаза. Только вот этого ему не хватало. Он просто хотел узнать, как там дела у Сакуры и почему она была у Ино. — Я, например, принёс бинокль.
— Что? — спросил Саске. Он перестал отодвигать ветки и повернулся к джонину. — Вы не можете просто ходить по Конохе с биноклем и заглядывать в чужие окна!
Саске попытался сделать дыхательную технику, в надежде вернуть себе спокойствие духа. Но именно в этот момент до него донёсся от кухонного окна бодрый голос Ино:
— Ну же, лобастая! Хорошая пенная ванна и свечи. Хочешь я тебе потру спинку?
Саске шумно втянул воздух. Резкий цветочный аромат раздражал. Как и то, что Наруто был прав.
— Вам не о чем волноваться, Какаши, — спокойно произнёс Учиха. — Я иду домой. И можете не провожать, с меня хватит и анбу.
Какаши молчал, смотря в след уходящего Учихи. Ему было даже жаль его, из последнего представителя престижного клана в деревенскую парию. Единственное, что радовало, — возможно Саске смотрел на всё сейчас уже не через призму чужих мировоззрений и интриг, а своими глазами.
***
Хината дышала отрывисто и резко, приоткрыв рот и закрыв глаза. Она приобнимала его за плечи, прижимая к себе, словно Наруто мог хотеть сбежать. И это было безумным предположением. Он бы не сбежал. Ни за что на свете, уж точно не прямо сейчас. Ни тогда, когда его штаны были спущены до щиколоток, а руки по-хозяйски ощупывали её зад.
Её кожа горячая, словно раскалённая до предела, была такой мягкой и нежной на ощупь, и Наруто не мог прекратить массировать её ягодицы. Ему хотелось поцеловать Хинату, прижаться к ней ещё ближе, снять с неё эту обманчиво невинную одежду и оставить следы их связи повсюду на её теле.
— Наруто, — зашептала Хината. Она была готова сгореть со стыда: она была слишком перевозбуждена после нескольких незамысловатых ласк. Там, внизу, она пульсировала, ожидая чего-то большого, и, когда Наруто наконец скользнул в неё, Хината беззастенчиво застонала.
Узумаки сделал глубокий вдох, задержал на секунду дыхание, а потом выдохнул. Это было неоправданно хорошо. Она пульсировала, плотно сжимая его плоть. Наруто, вопреки всем своим желаниям, отстранился от Хинаты и откинулся на стену. Вес Хинаты на его бёдрах ощущался, как никогда, сильно, как и запах который заполнил комнату. Ритм его сердца отдавался в ушах, вытесняя все остальные звуки.
Было слишком жарко. Его футболка липла к спине, а ткань юбки была словно пуховое одеяло, лежавшее на его ногах. Ему было нужно раздеться, Хинате было нужно раздеться. Почему они вообще были всё ещё одеты и на полу? Почему не на кровати?
— Хината, — Наруто нехотя отпустил её ягодицы, вытащил руки из-под юбки и потянулся к её кофте. — Кровать, Хината, кровать, давай…