Она не ждала, когда он чётко сформулирует мысли, она соскочила с его колен и принялась раздеваться. Узумаки был проворнее, скинув штаны и стянув футболку, он принялся ей помогать. Наруто всё казалось, что она медлила, что делала всё слишком не торопливо. Неужели она этого не чувствовала? Неужели раскалившийся внезапно воздух не давил на неё, неужели у неё не зудели руки и не путались мысли? Откуда в ней было столько медлительности?
Хината, на которой осталась только юбка, была просто подхвачена и брошена на кровать. Наруто, чей взгляд напоминал лихорадившего больного, прижался к ней, бормоча что-то неразборчивое. Его руки путались в ткани, и она застонала от досады. Сначала его не устроил пол, а теперь он ещё и просто тянул время, играясь с юбкой!
— Юбка, Хината, — застонал от досады джинчурики: ему всё никак не удавалось добраться до самого сокровенного.
— Наруто! — Хината начала раздражаться. Она была такой… Лучшее слово, которое ей подходило, нуждающейся. То ли всё ещё разочарованная и злая от его слов, она нуждалась в прямом доказательстве своей сексуальности, то ли она просто нуждалась в нём, распылённая только самим фактом его внимания. И Хината не хотела себе врать, это, наверняка, было последнее. Она была возбуждена просто потому, что он был здесь. Просто от того, что это именно он прижимался к ней.
— Юбка! Хината! — Наруто уже было хотел дёрнуть непослушную ткань, разрывая её, но вместо этого Хината подобрала юбку, подтягивая её вверх, она обвила его ногами, сцепляя их за его талией, прижимая его ближе.
Всего секунда, и они уже поменялись ролями: он лежал под ней, а она сидела верхом, оперевшись коленями в постель. Хинате было всё равно, насколько жалким и позорным она была зрелищем: она, придерживая одной рукой юбку, другой направляла его член, медленно опускаясь на него сверху.
Миллиметр за миллиметром. Хината закинула голову назад и закусила губу. Это было прекрасно. Он давил на неё изнутри, раздвигал послушную плоть, проникая в неё всё глубже. Это было лучше, чем несколько дней назад, лёгкий дискомфорт от вторжения в её тело был таким ненавязчивым, словно гул где-то вдалеке, а возбуждение вперемешку с удовольствием побуждало к действию.
Наруто вцепился в её бедра, сам до конца не понимая, чего ему хотелось больше: чтобы она начала двигаться или же просто дала ему несколько секунд насладиться. Хината была таким завораживающим зрелищем: оседлавшая его, прижимающая к обнажённому животу юбку, она тихонько постанывала, всё ещё привыкая к новым ощущениям.
Не выдержав, Узумаки, завозился, прикидывая, как будет удобнее двигаться, лишь для того, чтобы быть тут же остановленным.
— Только попробуй! — зашипела Хината, пугая его. И он чуть ли не кончил только от одного этого командного голоса, проникающего в его затуманенное сознание. Ничего в её голосе не напоминало знакомую ему Хинату. Она закинула ткань юбки на плечо, и Наруто разочарованно заворчал: теперь его взгляду была предоставлена только одна грудь.
Хината положила ладони на живот. Это было странно. Приятно и странно. В первый раз она так и не разобрала нравиться ли ей ощущение наполненности. И вот теперь она могла прислушаться к собственному телу. Хьюга посмотрела на Наруто. Он взмок, пот каплями собирался на его висках и катился вниз по скулам. Наверняка, его кожа была солоноватой на вкус. Насколько это было странно хотеть попробовать его на вкус сейчас?
Осторожно подавшись вперёд, Хината задвигала бедрами, медленно, смакуя новые ощущения. Наруто крепче сжал её бедра, просто надеясь, что этому ему поможет не закончить слишком рано. Он не знал, что было восхитительней: её медленные мучительные движения или то, как она даже не замечала, как вырисовывала узоры пальцами на своём животе, словно хотела приласкать его член. Ему вдруг захотелось иметь Бьякуган. Насколько же потрясающе было бы видеть всё сейчас.
— Чёрт, — Наруто выругался, почувствовав, как напряглись его яйца. Ещё совсем чуть-чуть. И, словно слыша его опасения, Хината опустила одну руку ниже. Она выгнула спину, и без того беспорядочный ритм стал совсем рваным, словно она заставляла двигаться себя через силу. И Наруто даже не мог почувствовать вины, ему было всё равно, его тело давно его не слушало. Он то ли рыча, то ли скуля, смотрел, как Хината ласкала себя сама, как пощипывала свои соски одной рукой, а другой вырисовывала круги на клиторе.
Она бы хотела посмотреть на него, взглянуть ему прямо в глаза и спросить: «И как теперь? Теперь я сексуальна?», — но её тело, вопреки воле, выгнулось, она закинула голову назад, а губы изогнулись в букве «О», но она не смогла издать и звука. Кончики пальцев на её ступнях подогнулись, и она обмякла, упав на грудь Наруто.