По заданному самой себе временному отрезку у неё был месяц на то, чтобы обратить на себя внимание, а потом она должна была откинуть все свои пустые мечтания как можно дальше и двигаться вперед, довольствуясь тем типом отношений, который у них есть.
Хината сделала глубокий вдох и вошла в Академию, она не просто так сегодня надевала эту ужасно смущающую форму.
Время пошло.
***
Было чертовски жарко. Июль в этом году напоминал пекло. Самое ужасное: ему предстояло провести несколько часов в помещении без кондиционера, зубря материал. Единственное, что могло скрасить это время, — Хината. Она обладала недюжинным талантом преподавания: даже самый трудный материал, рассказанный ею, был легок и прост для усваивания.
— Хей, Хината! — Наруто бодро вошел в аудиторию, прикрыл дверь и замер. Хината сидела за учительским столом и что-то усердно писала на бумаге. И этот ужасный наряд был на ней.
— Наруто-кун. — С легкой улыбкой на губах она ему кивнула, приглашая сесть. Это было несложно: все, что ему было нужно, не обращать внимание на её одежду. Это же была просто Хината, всего лишь в другой форме. Он мог с этим справиться.
Он послушно сел на переднюю скамью, достал свою тетрадь, приготовился слушать. Сегодня они разбирали тонкости феодальной системы элементарных наций. По началу все было как обычно: Хината старательно преподавала, а он конспектировал. Все было хорошо. Пока у Хинаты не упал мел.
У Сакуры была отличная задница. Маленькая, которая бы с легкостью поместилась в его ладонях. Такая упругая — на неё было приятно смотреть. Спрятанная под красным укороченным кимоно, она была способна привлекать внимание. Но, когда Хината наклоняется вперед, не сгибая колени, складываясь в полочку, Наруто понимает: задница Хинаты — это что-то другое. Она не была большой, она была… Единственное достаточно точное описание, которое он смог найти, — это «трогательная». Обтянутая короткими темными шортами, задница Хинаты просто умоляла быть прощупанной, обласканной и, в конечном счете, отшлепанной. Наруто мог только представлять, насколько мягкой и приятной она была на ощупь.
А то, как легко Хьюга согнулась пополам? Узумаки знал: Хината гибкая и грациозная. Чего только стоила техника восьми триграмм защиты. Она была практически на полторы головы ниже его, но смогла бы с легкостью закинуть свою ногу ему на плечо.
Наруто выругался сквозь зубы: мечтать о теле Хинаты было чем-то по-настоящему неправильным. Чистая, невинная Хината не подходила для таких вещей. Он хотел придушить того, кто додумался одеть её в эту форму. Сама бы Хината ни за что на свете не надела бы это. Наруто знал Хинату: она была слишком стеснительной для таких вещей.
Стараясь не привлекать к себе внимания, Наруто стянул свою темную куртку и кинул её на колени. Жарко было не только из-за погоды. От одной мысли, насколько бы хорошо ощущались ноги Хинаты на его плечах, ему становилось не просто душно — ему было тесно в собственных штанах.
«Сосредоточься на феодалах, на феодалах» — мысленно уговаривал себя Наруто. Но, как назло, один из чулков Хинаты бросался в глаза. Он сидел на пару сантиметров ниже, чем тот, что на правой ноге, и просто умолял, чтобы его подтянули вверх. Зубами.
— Аааа, — не выдержал Джинчурики и опустил голову на стол.
***
Домой Наруто вернулся злой и жаждущий расправы. Желательно над Хинатой. Желательно со стонами, криками и поступательными движениями.
«Так в чем проблема?» — подал голос Курама, разбуженный глухим раздражением своего носителя.
Проблема была в том, что Хината ему не подходила. Из всех людей она была наименее предпочтительной. Мягкая и нежная по своей сути она совершенно точно не была предназначена для всех тех грязных вещей, о которых он мечтал. И, тем более, для его фантазий. Само её присутствие там было мерзким, словно он занимался растлением ребенка. Узумаки был уверен: Хината даже не знала о том, насколько грязным и грубым мог быть секс, если она вообще что-то знала о сексе. Наруто должен был сказать «спасибо» Джирайи за те три года: эро-саннин дал ему точное осознание того, чего он хотел.
Ожидая, пока заварится лапша, Наруто попытался расслабиться, прогнать напряжение в плечах и забыть о долгих двух часах, которые он провел бессмысленно. Сегодня его конспект был ни на что не годен. А все потому, что он был чертовым извращенцем. Таким же, как его сенсей: что один, что второй. Осталось только дождаться, когда он тоже поседеет, чтобы полностью им соответствовать.