— Ммм, Наруто-кун? — тихо позвала она. — Ты бы не мог мне помочь?
— Ага, — отстранено согласился блондин. Как-никак ему следовало привыкнуть к этой ужасной форме, которая полностью преображала Хинату.
Хината выпрямилась, потом села на землю, сомкнув ноги вместе, и, подавшись вперед, обхватила ступни руками.
— Наруто-кун, ты не мог бы помочь мне? — повторила она.
Конечно, он мог ей помочь, разве не для этого он был здесь?
Он подошел к ней со спины и, положив руки на её талию, аккуратно надавил. Туловище Хинаты опустилось вниз до самых коленок, и на секунду ему показалось, что Хината не нуждается в тренировке растяжки вовсе. Он принялся медленно считать до тридцати, отмечая, насколько приятно придерживать её спину. Это ощущение её талии и то, насколько она была тонкой, были превосходны: он даже мог закрыть глаза и представить на секунду, что держит там, под своими пальцами, тело обнаженной девушки…
Наруто резко отпустил Хинату, надеясь, что та не заметила, как его руки начали легонько сжимать ее талию. Черт, да ему следовало срочно что-то делать со своим извращенным восприятием! Лучше всего было найти себе девушку. Узумаки сделал пару глубоких вдохов и положил свои руки на ее талию, и снова надавил, начиная отсчет.
— Мне кажется, что для следующего упражнения нам понадобиться кто-то ещё… — задумчиво произнесла Хината, широко раздвинув ноги. Она оглянулась назад: посмотреть на Наруто, стоящего у нее за спиной. — Может, ты бы мог, мммм, вызвать клона?
Уже когда они приступили, Джинчурики проклял себя за это.
Оригинал остался за спиной, а вот клон устроился между ног девушки, упершись ступнями в бедра и взяв её за руки.
— Ммм! Наруто-кун! — произнесла Хьюга с легким придыханием. — Пожалуйста, сильней!
Он не знал, к кому именно она обращалась, но на всякий случай оба Наруто начали прикладывать больше усилий.
— Да! Вот так! — подбадривала их Хината. А Наруто все никак не мог избавиться от навязчивой идеи закрыть глаза. О, эти короткие фразы, этот прекрасный голос с всхлипыванием…
Наруто яростно замотал головой, отгоняя совсем ненужные фантазии, а потом поймал взгляд клона.
— А я ведь могу жестче, — тихо, шепотом, произнес тот и был услышан Хинатой.
— О, Наруто-кун! — Хината подняла голову и посмотрела на клона; красная, с растрепанными волосами и участившимся дыханием она была прекрасна. — Пожалуйста, Наруто-кун! Жестче! Сильнее!
И он ее послушал: что двойник, что оригинал надавили одновременно сильнее, полностью забыв о безопасности.
— Ммм… — простонала девушка, уткнувшись носом в землю. Она полностью опустилась животом в пыль, а её ноги были широко разведены. Можно было сказать, что она практически села на шпагат. — О, Наруто-кун! Вот так, да! Хорошо!
Последние слова она произнесла, подняв голову и глядя в глаза клону. Тот не выдержал. Блондин не мог его винить: от воспоминаний о увиденном прямо перед рассеиванием у оригинала пробежали мурашки по спине. Это было что-то за гранью: черные длинные волосы, обрамляющие её румяные щеки, чуть застекленевший взгляд, приоткрытый рот и часто вздымающаяся грудь, даже капелька пота, стекающая по её щеке — все это было чертовски горячо.
— Оу, что-то случилось? — встревожено спросила девушка.
— Все нормально, — нервно засмеялся блондин. Он сам виноват во всем: Хината просто хотела потренироваться, а его бурная фантазия полностью все извратила. — Ты в порядке? Просто мне кажется, что я перестарался…
Хината лишь одарила его легкой улыбкой в ответ и протянула руки к нему. Он поднял ее с земли легко, непроизвольно отмечая, насколько приятной была тяжесть её тела.
— Все хорошо, Наруто-кун. — Её ангельский голос, большие невинные глаза заставляли сожалеть о тех мгновениях, которые он хотел сохранить для своих плотских утех. Это «да, пожалуйста, Наруто-кун, жестче» все ещё звучало в его ушах, посылая мурашки вдоль позвоночника. — Я уверена, ты никогда не сделаешь мне больно.
***
Это должно было прекратиться.
Он был просто обязан во всем разобраться. Все считали нормальным то, что происходило с Хинатой. Так делали практически все — носили свою форму вместо повседневной одежды, но Наруто знал: Хината любила одеваться по-другому, по-граждански. Она любила свою длинную юбку и удобные кофты. И никого не взволновало, что она вдруг стала вести себя совершенно иначе, не соответствуя самой себе.