Тогда Сеньке был 21 год, а ей получается… так, шестой, девятый – это три… а ей где-то 24-25. Тогда и Аня с Денисом были».
- Да в том то и дело! Ребят, представляете, Сеня приводит девушку, и мы все удивляемся, но… я только сегодня узнала… Господи, пять лет! – Аня говорила возбужденно, но в конце у нее потекли слезы.
Денис стал успокаивать Аню, а все остальные странно поглядели на нее.
- Простите, простите – говорила он всем, успокаиваясь, - рассказывай лучше дальше, Саш.
Александр побыстрее начал рассказывать дальше:
«Я попробую вам ее описать: во-первых, она была очень красивой. Ну вот и описал, хах. Ладно, попытаюсь: она была невысокой, ну для меня и Сени точно, стройной очень; волосы у нее были уже черные, покрасила, видно, прическа такая, ну каре, знаете; макияжа на лице, конечно, много: стрелки, румянец, туш, ну короче, видно, но краситься она умела! Брови у нее как будто нарисованные были, э-э, да я не разбираюсь, извините. Ресницы длинные, глаза голубые, как и сам Сеня писал. Одета тоже была очень хороша: платье такое легкое черное, в белый горошек, кофточка тоже легкая или рубашка это была, не знаю. Черная кожаная куртка и кипенно-белые кроссовки. В общем, ребята, это была прям, ну как сказать, девушка, конечно, но рядом с ней я чувствовал себя ребенком, а вот Сеня ничего, бодро. Так вот он изменился!
Весь тот вечер Юля вместе с нами играла, мило общалась, но все равно, знаете, чувствовалось что-то такое: ну вот видно было, что она даже не разу от души не засмеялась, по-настоящему! Так… наигранно, словно смотрела на нас, как на детей в песочнице с нашими детскими выходками, но виду не подавала, н-е-т, ни малейшего!»
- Точно, точно, я помню, и мне так показалось! – сказал Денис.
- Да-а – подтверждала Аня.
Александр продолжал:
«В тот вечер Сеня с Юлей уехали домой очень рано – Сеня никогда раньше так рано не уходил, да что там, он всегда уходил последний! Ну, я знаю, кто влиял на него.
Ладно рассказываю дальше, это проехали. Сеня жил с Юлей на своей квартире, как он сам рассказывал, и он работал там же – это все, что я знал о нем в то лето, после 4-го курса.
Мы пришли на пятый, последний курс, и снова все удивились: Арсения вообще было не узнать! И вообще – от слова совсем. Он стал таким спокойным… нет, не так, стал безразличным что ли, каким-то ленивым, движения у него все стали плавные, медленные – пропала искра, пропала активность! Вот в глаза смотришь ему и не видишь в них задора, даже уверенности в них уже не было.
Сеня перестал заниматься научной деятельностью, начал учиться кое-как, серьезно говорю! Всегда учился на хорошо-отлично, а теперь кое-как – лишь бы закрыть. Стал прогуливать пары – это-то он уж точно никогда не делал раньше.
Самое обидное было то, что и к нам ко всем он изменился! Это прям чувствовалось. Общался принужденно, улыбался вяло, ну в общем, без души улыбался. Собираться с нами тоже почти перестал, а ведь сам на четвертом курсе говорил, что скоро уже закончиться наша учеба, и поэтому надо чаще собираться! Он даже перестал следить и за собой как будто, начал много курить - прям много.
За весь последний, пятый, курс он был у меня два раза – это я хорошо помню. Первый раз пришел перед новым годом, но пробыл недолго, совсем не долго и, кажется, сказал, что разболелся живот… или зуб. Второй раз он пришел уже под конец, в апреле.
В этот второй раз он прилично напился и остался у меня после всех, чего не было уже давно. Мы, как и раньше, вышли с ним на балкон часу во втором - в третьем ночи, стали разговаривать. Но это уже был другой человек! Никаких смешных философских мыслей, ничего! Раньше он всегда, выходя на балкон, глядел на все высотки кругом и удивлялся тому, сколько человек здесь живет. Он всегда говорил, что в одной такой высотке могла бы поместиться вся его деревня – мы даже смеяться начали над ним, так часто он это говорил!
Теперь же он начал рассказывать мне про проблемы и только про них. Он начал с того, что раскаивается за упущенный год, последний год! Потом говорил про… про Юлю…»
- Что он говорил, Саш? – не вытерпела Аня.
- Да много всего, на самом деле. Он говорил: «Понимаешь, Саня, я все сделал, как было надо. Стал таким, какой ей нужен. Я добился всего, что надо было!» Как-то так… и еще говорил: «Квартира у меня, машина, деньги есть, ели с ней досыта, но… видимо, еще что-то им надо, таким, как она!» Во-о-т, в таком роде. А-а, вот еще что говорил: «Или я уже не понимаю… да, я понимаю. Я приелся, обтерся, как старый чехол! Пора менять!» - пытался пересказать дословно Александр.