- Ура! Ты принес мне шоколадку? Да? Я знаю, что принес! Принес? – громко и весело спросила она, подходя ближе ко мне.
- Да, - ответил я тихо, еле-еле дыша.
Она вся победно просияла, распространяя свою красоту в этом сиянии, а у меня только сильнее забилось сердце и закружилась голова.
- Давай! Давай её быстрее мне! – сказал она и протянула руку.
Я достал шоколадку из рюкзака, болезненно осознавая, что делаю это «при всех!», и отдал ей. Все молчали в классе, глядя на нас, как мне казалось - может быть это было и не так, я ничего не замечал теперь, а смотрел лишь на нее, как на единственное спасение.
Юля подняла шоколадку над головой, даже не взглянув на нее, круто повернулась к подружкам и сказала торжествующе: «Шоколадку мне принес!» Затем она кинула шоколадку на ближайшую парту, та звучно приземлилась, и мне стало так грустно в тот момент. Я ведь так лелеял эту шоколадку, бережно носил, как ребенка. Ведь это шоколадка для нее!
Не успел я поразмышлять над этим, как она схватила меня за запястье, прямо как в тот раз на лестнице, сказала: «пойдем скорее!» и потащила за собой из класса. Я еле поспевал за ней, мы шли молча, спеша. Мы остановились в пустом холле первого этаже перед единственным там окном. В холле было темновато, особенно по углам, но через окно поступал слабый осенний свет пасмурного дня. Там, за окном, виднелся школьный двор с футбольным полем и беговой дорожкой вокруг; по всюду лежали желтые листья.
Она стала говорить со мной. Она говорила быстро, много и часто смеялась.
- Ты молодец, Сеня, спасибо за шоколадку! Знаешь, как я ждала? – говорила она, и потом следовало много всего, чего я не в состоянии был запомнить.
- Ах Сеня! Как долго ты решался! – продолжала она, - Ну, ну, это ничего. Теперь мы друзья с тобой, да, Сеня? – она взяла меня за ладонь и ждала ответа, глядя на меня с чуть наклоненной набок головкой.
Какая теплая, приятная ладонь! Мне казалось, я останусь без руки.
- Да, - отвечал я, боясь поднять на нее глаза.
Она заметила это. Ну конечно, она видела все!
- Ну, Сеня, посмотри на меня. Не бойся, Сеня, посмотри, посмотри!
Я взглянул – она продолжала сиять тою победною улыбкой. Волосы ее ужасно красиво скользили по идеальной линии скул и падали ей на плечи. Боже, насколько красива она была. Мне кажется, тогда я не мог осознать целиком, насколько.
У меня не хватало духа глядеть на нее, и я все отводил взгляд; но она заставляла смотреть.
- Ты больше не будешь меня стесняться, Сеня? – спрашивал она затем; и всё одним и тем же тоном, каким взрослые говорят с миленьким ребенком.
- Нет.
- Честно!?
- Да.
- Скажи «обещаю».
- Обещаю, - отвечал я, сгорая со стыда.
Далее снова она говорила, говорила и говорила. Увы, я только слушал, не запоминая, потому что в это время проводил перекличку оставшихся во мне сил, объединял их, бедных моих солдат, которых она разбила сегодня наголову. Её вопросы были как атаки, каждый вопрос – испытание, и пока она говорила, я брал тайм-аут.
После последних ее расспросов, я ощущал подкатывающий к горлу ком.
- Я тебе нравлюсь? – неожиданно спросила она, прервав этим свою болтовню, и сжала крепче мою ладонь.
Меня ударило, словно током! Я молчал. Она затрясла мою руку.
- Ну, Сеня! Ты пообещал мне!
- Да, - помолчав, выпалил я, еле сдерживаясь.
- Ура, Сеня! – немного вскрикнула она и рассмеялась. - Сильно? – спросила затем.
Я было стал молчать.
- Ну, Сеня, сильно!?
- Да, - кажется, после этого «да» она заметила, что я чуть не плачу.
- Ты чего, Сеня, ты расстроился из-за меня? Ты чего, Сеня? – стала спрашивать она, но это лишь подливало масло в огонь, и я бы точно заплакал к превеликому стыду своему.
Зазвенел звонок на урок – спасение! Только он заставил меня не расплакаться. После звонка Юля вся будто просияла новым импульсом, вся шелохнулась, распрямилась, слегка взмахнула головой и сказал мне: «Обними меня, Сеня». Коварные полуулыбка и огонек прищуренных глаз ее проявились на секунду и в миг пропали - она чуть рассмеялась. Я растерялся совершенно, но она уже говорила: «Быстрее, Сеня, я же тебе нравлюсь. Обними!»