Да, это было тяжело, но терпимо и легче сносилось мной, чем то первое время, когда я боялся и любил одновременно. Но, как уже известно, бедам моим не было конца, и я ждал беды. Беда пришла.
В один прекрасный день, наслаждаясь голосом «Моей Юли», я вдруг начал улавливать смысл ее слов – с чего бы это? Я прислушался и, боже мой - я осознал, что ей нравится старшеклассник!
Старшеклассника этого звали Артем, он был всегда центром любой компании старших, был высоким, красивым, спортивным, громкоголосым; он хорошо шутил и имел еще миллион положительных качеств, которых я насчитывал тогда.
Вскоре «порывы поболтать» у «Моей Юли» участились, но говорила она только об Артеме… Теперь-то я не мог наслаждаться музыкой ее голоса; я ужасно терзался и запоминал каждое ее слово о нем. Каждое слово въедалось в меня и убивало изнутри!
Как я понимал из болтовни, Артем не обращал внимания на «Мою Юлю», и это меня несказанно радовало. Я с замиранием ждал, я жаждал услышать из ее слов подтверждения, и, когда слышал, какой-то бедный больной рабочий скидывал с моей души по одному тяжелому, шероховатому камню, который долго-долго летел вниз, в бездонную прорву, и карябал стенки этой прорвы.
Скоро, очень скоро, настало и то время, когда «Моя Юля» принялась отмахиваться от меня, как от надоедливой мухи. Сначала это происходило не так резко, деликатно что ли: она просто отправляла меня обратно в класс и говорила, что занята или что-то в этом роде. Я уходил всегда с болью, каждый шаг в противоположную от нее стороны давался с трудом, но деваться было некуда, и я уходил.
Как - то раз, когда она на «большой перемене» отправила меня в класс, я не выдержал и решил вернуться к ней. Просто я сидел в классе и не понимал, для чего? Я не видел смысла в окружающем, когда она не была рядом – я пошел снова к «Моей Юле». Я нашел ее возле кабинета, «организаторской», как его все называли – кабинета для подготовки к различным мероприятиям (кабинет этот передавался по наследству в нашей школе от одного выпускного класса к другому и часто использовался просто для посиделок – о, настало время, когда и я теперь сижу там на каждой перемене). Я нашел ее возле двери «организаторской», она уже схватилась за ручку, чтобы войти туда, но тут увидела меня и остановилась. Остановился и я и поглядел на нее - ее милые брови нахмурились, губки дернулись, и она крикнула мне: «Арсений, иди в свой класс! Я сказала тебе, что мне некогда!». Сказала, зашла в кабинет и хлопнула дверью. Я был застрелен.
Снова страх! Эти хмурящиеся прекрасные брови, эти алые губы, нетерпеливое подергивание которых я увидел впервые, этот злобный огонь в глазах – все это превратило меня в раба, в того, кем я был изначально, когда увидел ее на той проклятой «линейке». Это отвержение меня уничтожило, вкопало, вбило в землю по самую голову, да и ту я больше не смел поднимать в ее присутствии.
Я снова только кидал робкий, жалкий взгляд на нее при возможности, не смея открыть рта. В общем, все вернулось в исходное состояние, как разглаживается вода после залетевшего в нее камня – страх, мучение, слезы. Теперь, казалось мне, больнее было вдвойне, так как я уже вкусил счастья. Хотелось горько плакать.
_____
Увы, я не устану повторять - бедам моим не было конца. «Моя Юля» стала встречаться с Артемом. Об это вдруг все и сразу заговорили в школе, все-все. Мои одноклассники шептались и смотрели на меня, но у них еще не хватало смелости дразнить меня в открытую после того, как я добрые два месяца стоял на вершине, а они с услужливостью заглядывали мне в глаза.
Я не верил, не мог, не хотел и не верил, но все сам прекрасно видел. Я видел их вместе! Видел и не понимал. «Как, почему, зачем?» - спрашивал я себя и воображаемую девочку в своей голове, но ни я сам, ни она не отвечали. Юля и Артем ходили вместе, часто стояли вместе, вокруг них образовывалась огромная компания старшеклассников. Я знал, что среди этих длинных спин, где-то там, за ними, среди этого смеха и голосов, баса старших мальчишек, стоит и она. С ним! А про меня она, увы, совсем позабыла.
Настали новогодние праздники и каникулы – пора веселья и беззаботства. Но как я мог быть весел и беззаботен, осознавая, что целые две недели! мне придется сидеть в своем селе, не видеть ее и осознавать, что она там, за несколько километров от меня, и там она вместе с ним! (Артем жил в том же селе).
Я удивляюсь даже сейчас, насколько сильно мог я тогда привязаться к человеку будучи маленьким мальчиком; но меня не отпускало, мне не становилось легче. Вот что со мной сделали ее казни!