— Понимаю, — кивнул я.
Подошёл гарсон, никаких официантов, по виду сразу понятно на подобное сравнение он нешуточно обидится. Да чего уж там, публика тут сплошь благородная, а потому неприятно это будет и им. Господи, спесь из немногих посетителей кондитерской даже не сочится, а выплёскивается, в каждом взгляде, жесте, позе. Признаться, сразу захотелось свалить отсюда туда, где попроще. Но вместо этого я сделал заказ.
Мы уже доедали мороженое, когда дверь вновь отворилась и в кондитерскую впорхнули три гимназистки. По возрасту ученицы выпускного класса, то есть сверстницы Любы. И униформа один в один как у неё. То есть, они из одной гимназии и вполне возможно одноклассницы.
У меня тут же пробудился интерес к этому живому, игривому и щебечущему олицетворению молодости. Ну как таким не залюбоваться. К тому же, помимо возраста девицы и впрямь были хороши собой. А вот моя новая знакомая окинула их недобрым взглядом и даже хмыкнула, а на губах мелькнула хищная улыбка. Да-да, я готов поручиться, что она была именно хищной и никак иначе. Похоже между ними пробежал здоровенный такой иссини-чёрный котяра.
— Господи, теперь уже и здесь проходу нет от купчих. Всюду они со своей кубышкой лезут, — фыркнула она из девиц.
— Привыкли всё мерять серебром, полагают, что и честь можно купить, — не менее презрительным тоном произнесла другая.
Мда. Мне как-то сразу расхотелось любоваться молодостью и романтический флёр рассыпался, словно его и не было. Вместо трёх нимф передо мной теперь стояли три базарные хабалки. Несмотря на весь их дворянский лоск, мне на ум пришло именно такое сравнение.
— Видите ли, Валерия Леонтьевна, честь, не нуждается в серебре, ибо является ценностью сама по себе, — с самой любезной улыбкой глядя в глаза первой девице, заговорила Люба. — Она либо есть, либо её нет. А вот гонор штука дорогая и без денег не стоит ничего. Порой посмотришь на спесивца повнимательней, а там под тонким слоем позолоты штопанные чулки, линялая рубаха, да стёртые панталоны.
А моей новой знакомой палец в рот не клади. Может её и бойкотируют, но точно не травят, хотя и не сказать, что не пытаются. Вот только она и не думает давать слабину. Интересно, о чём думал Трёпов, по всему умный мужик, когда определял дочь в этот серпентарий?
Глава 4
Поединок
Девица, к которой Люба обратилась как к Валерии Леонтьевне, задохнулась от возмущения и покраснела словно рак. Интересно, её удар не хватит? Давление явно зашкаливает.
— Да как вы смеете⁈ — наконец выдохнула гимназистка.
— Смею что? — беззаботно пожала плечами Трёпова. — Я готова подписаться под каждым своим словом. Каждый элемент гардероба скрытый вашим нарядным платьем имеет неприглядный вид.
Ох и жёстко гвоздит купеческая дочка. Не то, чтобы эта троица ведёт себя более прилично. Ничуть не бывало. Но моя новая знакомая куда прямолинейней и жжёт напалмом настолько, что даже я охренел от её непосредственности. Впрочем, в уме ей не откажешь. Глупо играть на чужом поле по чужим правилам, заведомо зная, что твой противник сильнее. Куда эффективней заставить его драться на твоих условиях.
— Благовоспитанные девицы из благородных семей об интимных подробностях гардероба в общественных местах речи не ведут. Вам бы следовало об этом узнать, прежде чем пытаться войти в приличное общество, Любовь Павловна, — произнёс подпоручик, сидевший в дальнем углу.
Ещё когда мы вошли в кондитерскую я обратил внимание на его заинтересованный и пренебрежительный взгляд. Но счёл, что это связано с моей внешностью. Однако, сейчас отмотав картинку назад, понял, что ошибся и смотрел он на Любу. Затаивший обиду отвергнутый воздыхатель? Да, без разницы, собственно говоря. Пока Трёпова собачилась с девицами, меня это по большому счёту не касалось. Опять же, она вполне справлялась сама. Но теперь я не мог оставаться в стороне. Тем более, что её эти слова задели куда сильнее девичьих.
— Влезать в чужой разговор, по меньшей мере неприлично, господин подпоручик, — глянув ему в глаза, заметил я.
— Не вам, юноша, указывать мне, как должно поступать.
— Отчего же? Если зрелость не видит рамок, то юности ничего не остаётся кроме как указать ей на неподобающее поведение.
— Подпоручик Глазов Платон Игоревич. С кем имею честь?
— Помещик Тульской губернии, Агапов Роман Тимофеевич.