— Разумеется, ваша светлость.
— Это правда, что в начале вы рисовали крестьян?
— Это было моим увлечением и я рисовал тех, кто не станет обижаться на мои неумелые потуги.
— Нет, нет, в этом нет ничего предосудительного. Даже если вы решите для души нарисовать ещё какую-нибудь крестьянку. Однако, насколько мне известно, вы принимаете заказы и от купцов.
— Так и есть, ваша светлость.
— Полагаете, что представители благородного сословия могут стоять на одной ступени с купцами?
— Разумеется нет, ваша светлость.
— В таком случае, я надеюсь, вы понимаете, что дворянину принимать заказы от них совершенно неприемлемо. Я, природный князь не могу есть из одной тарелки с купцом Трёповым и ему подобными. Вести с ним дела, это одно. Но дать ему понять, что мы можем быть ровней, совершенно иное. Прошу вас, не воспринимайте это как упрёк, просто примите как отеческий совет.
— Но, ваша светлость, насколько я знаю, в бытность свою, когда вы участвовали в военных походах, то не гнушались солдатского котелка.
— Не только в походе. Но и во время скучной гарнизонной службы и на квартирах гвардейского полка, и просто в кабаке когда нижние чины подходили с подношением. Я никогда не обижал солдат и почитал их за своих боевых товарищей. Разумеется, если они служили исправно. Но солдат всегда выше жалкого торгаша, ибо, пусть и не избранник Господа, он воин и служит за Веру, Царя и Отечество.
— Благодарю за заботу и науку, ваша светлость. Я непременно учту ваш совет, — обозначил я долженствующий поклон
— Старшее поколение для того и существует, чтобы наставлять на путь подрастающую молодёжь. Вы прекрасно справились с заказом, примите мою искреннюю благодарность, ну и конечно же плату.
С этими словами он выложил на столик шесть сотенных ассигнаций. Я забрал деньги, поклонился, и простившись поспешил на выход, мысленно костеря этого ублюдка на все лады. Ты смотри, ему невместно есть из одной миски с Трёповым. Прибил бы скотину. Но придётся отказаться от купеческих заказов. А их у меня в круговую вдвое больше чем от дворян.
Послать его лесом? Можно. Я же дворянин, а не хрен в стакане. У меня есть права и вообще все дворяне встанут как один, единой стеной, потому что сегодня попрали права одного из них, а завтра передавят всех как блох. Угу. В сказку попал. Ничего подобного и близко не случится. А паче того, ещё и моим близким прилетит такая плюха, что мало не покажется. Лучшее, что я могу сейчас сделать, это проглотить своё самолюбие, и последовать доброму совету князя.
Не, ну есть ещё вариант заболеть тяжёлой формой менингита. Как говорил нам перед строем один полковник: — «После этой болезни либо умирают, либо становятся дураками, я болел дважды». Вот именно тупым и нужно быть, чтобы кабениться в такой ситуации, каким бы самодурством всё это не выглядело. А потому, прекращаем брать количеством и увеличиваем цену.
Я вышел на широкое парадное крыльцо княжеского, сиречь губернаторского дворца, и невольно поёжился от холодного ветра. Не сказал бы, что сильно задувает, но когда температура ниже двадцати по Цельсию, в этом мало приятного, даже при наличии активированной «Телогрейки». Запахнул плащ, на который всё же сменил пальто, и направился к калитке в чугунной ограде.
Едва оказался на улице, как увидел двухместные сани извозчика. Тот неспешно ехал по проезжей части всматриваясь в проходящих по тротуару пешеходов в надежде найти клиента. Если никто так и не сыщется, то он доедет до биржи, где встанет в общую очередь. Но этому вознице повезло. Я поднял руку, коротко свистнув, чтобы привлечь его внимание.
— Куда изволите, барин? — остановившись с поклоном поинтересовался он, не забыв слегка приподнять шапку.
— Сначала на Ореховую, к книжной лавке, там обождёшь и дальше поедем.
— Слушаюсь барин.
Я устроился в санях, прошуршав сеном, уложенным в ногах. Пропахшей шкурой пользоваться не стал. Ну её к лешему. Мне и так замёрзнуть не грозит. Ну вот не могу я никак привыкнуть к всему многообразию вони романтического девятнадцатого века. Казалось бы, зима и морозы, но куда там: запах древесного и угольного дыма, еды, отходов жизнедеятельности. Под крупом лошадки растянут так называемый мешок для сбора навоза, ибо гадить на улицах города запрещается под страхом штрафа. А уж как от него несёт, это же просто песня. Бр-р-р-р! Вернее, бэ-э!
Пока ехали по заснеженным улицам Тулы, я мысленно прокрутил прошедший месяц после моей поездки в Москву. Надо сказать, он оказался весьма плодотворным в финансовом плане, ибо заказы если и не обрушились на меня водопадом, то текли довольно полноводным ручьём. Настолько, что мне ежедневно приходилось отводить на это минимум шесть часов, выдавая по одному портрету.