— У тебя это проявилось ещё раньше, и ты всё время жалуешься на малый запас Силы. У тебя однозначно что-то другое, — посмотрев на труп поганого, произнёс он.
— Послушай, а обязательно взрезать ему грудь. Может есть иной способ обнаружить карбункул? — не желая ковыряться в утробе поганого, спросил я.
— Есть. Но он доступен только волхвам. Ни рунные мастера, ни воины подобными рунами владеть не могут по определению.
— Теперь понятно, что искал отец у убитого поганого, — наконец сообразил я и заметил. — Вот что, Дима, давай сначала отволочём труп в лес, а после уж я его и распотрошу.
— Давай, — глянув на поворот дороги, где из-за деревьев показался наш кучер в экипаже, согласился он.
Со сбором трофеев и приборкой в общей сложности провозились битых два часа. Сердце поганого я изучил и не нашёл никаких признаков кристаллического образования. Наконец, управившись со всем этим и загрузив трофеи в экипаж отправились в Тулу.
До предместий добрались без проблем, но даже в посадские слободки въезжать не стали, остановились сильно загодя, и укрылись в небольшой рощице. Сгрузили всё добытое с бою и отправили кучера к купцу, дабы тот помог разрулить с провозом трофеев без досмотра и пристроить где-нибудь в дальнем уголке склада.
Понимаю, что долго скрывать свои возможности у меня не получится, но чем позже это произойдёт, тем лучше. Опять же, было бы неплохо для начала оказаться на устах у завистников. Очень я на них рассчитываю. Меня вполне устроит, если, как и в случае с Макеевым, «доброжелатели» сами умолили бы мои успехи до ничего незначащих величин.
— Спасибо тебе, Рома, — когда мы остались одни, поблагодарил Дмитрий.
— За что?
— За то, что позволил убить поганого.
— Что значит позволил? Ты давай бросай умалять свою роль в том бою. Если бы не твои выстрелы…
— То ты управился бы и так, — перебил меня он.
— То поганый разобрался бы со мной, — покачав головой, возразил я. — Не смотри, что он был ранен. У меня оставалась только пара пистолетов в «Котомке», да толку от них против брони, как с козла молока. Даже не пощекотал бы. А в ближнем бою с сабелькой против него… Я уже имел счастье испытать на себе, насколько виртуозно они владеют клинком, едва богу душу не отдал. А там вскоре и плетения его должны были откатиться. Будь я на ходунках, и умей на них драться, тогда да, ему пришлось бы несладко, а так, без твоей помощи мне было не управиться. Поэтому запомни, твои четыре ружейные пули были не просто кстати, без этих выстрелов мне с ним нипочём не управиться.
— Думаешь? — с недоверием, и в то же время надеждой спросил он.
— Знаю, — заверил я.
Прождали мы часа полтора ведя ленивую беседу, теперь уже ни о чём, и обо всём сразу. К примеру я узнал, что у Дмитрия дар рунного мастера. То есть, он может перекачивать Силу в создаваемые им рунные плетения и мало того, с получением третьего ранга стал помогать отцу изготавливая перворанговые «Огнива», которые шли на изготовление рунного огнестрела. На многое его конечно не хватало, но какая-никакая копейка в кармане уже водилась.
Борис Александрович всячески поощрял сына в рунном мастерстве, видя в нём наследника мастерской и продолжателя семейного дела. Правда сам Дмитрий планировал пойти служить ратником. Не было у него желания трудиться в императорских мастерских, изготавливая амулеты для казны. И не желал он слушать доводы отца о том, что это отличная практика для рунного мастера. К слову, я с родителем моего друга абсолютно согласен.
— Да ну его. Скучно же, — набычился друг.
— Мне бы твои проблемы, — хмыкнул я.
— Ага, тебе легко говорить. У самого-то вон как всё славно выходит.
— Дима, глупо отбрыкиваться от полученного таланта. Драться много ума не надо. А у тебя такие возможности, что просто закачаешься.
— И ты мне сейчас станешь рассказывать про достаток, долг перед семьёй и родом.
— Хочешь сказать, что для тебя это пустой звук?
— Не пустой. Но рунное мастерство я смогу изучать и параллельно, по заочной форме обучения. Ну вот хочу я понять, чего стою. Что в этом плохого?
— С этим у тебя полный порядок, уж поверь моему опыту, — убеждённо произнёс я.
— Опыту, — с сомнением произнёс Зинятов.
— Ну, уж всяко побольше чем у тебя.
— С этим не спорю.
— Тогда не спорь и с тем, что подавляющее большинство твоих товарищей не стали бы стрелять, а тупо сбежали бы. А если и выстрелили, то промахнулись бы из-за дрожи в руках. Ты же двумя дуплетами вогнал ему в спину все четыре пули.
— Не знаю. Как мне кажется, любой бы…
— Не любой. Просто знай это, — перебил его я.