— И всё равно, я хочу на засечную черту. К тому же, тут есть и практический нюанс.
— Говори.
— Вот сегодня я разом увеличил своё вместилище на четыре единицы. Да, с твоими показателями это выглядит несерьёзно, но это восемь месяцев ежедневных медитаций. А на границе с Диким полем, возможность роста дара значительно выше. То есть, я получу реальную возможность превзойти отца ещё при его жизни и даже в его зрелые годы. А это уже совершенно иной уровень мастерства.
— Довод аргументированный. Но путь рискованный. Ты сам всё сегодня видел. Либо потерять восемь месяцев, либо ставить на кон жизнь за возможность роста всего-то на четыре единицы. А окажись он не один, так там бы мы и сгинули.
— Это сегодня на четыре, дальше будет больше. И с чего ты взял, что каждый раз будут попадаться такие серьёзные противники? Касаемо же того, что он мог быть не один, так ведь и на заставе ратники не по одному служат.
— Ну что тут сказать, Дима, жизнь твоя и решать тебе. Если отец позволит. Он ведь может и своей волей воспротивиться.
— Его я сумею убедить. Думаешь почему так спешу, и уже сейчас пишу «Огниво», словно пирожки выпекаю?
Наконец прибыл Трёпов в своей коляске, сопровождавший крытую повозку с двумя работниками. Непонятно к чему столько народу, но ему оно виднее. Мне главное, чтобы он о трофеях нормально позаботился.
Купец деловито осмотрел всё железо. Между прочим, либо хороший актёр, либо и впрямь разбирается в оружии. Наконец удовлетворённо крякнул и обернулся ко мне.
— Ты как планируешь распорядиться трофеями, Роман Тимофеевич? — вытирая руки носовым платком, размером с небольшое полотенце, спросил он.
— Перековать в слитки. Мне нужен металл, — ответил я.
— Оно и видно. Эвон как бехтерец и бармицу распанахали, штопать устанешь. Да и пластины продырявили знатно. Но оружие в порядке. Вижу даже лук прихватили. А его-то к чему, коли только железо нужно?
— Знатная вещица, жалко было просто бросить, — пожал я плечами.
— Значит так. Коли тебе нужен металл, то я тебе выдам слитки строго по весу и без обмана. Слово Трёпова. А вот это всё забираю.
— Знать есть у тебя покупатель, что хорошую цену даст.
— Есть, или нету, то дело моё, Роман Тимофеевич. Я же спросил тебя честь по чести, что ты желаешь сделать со всем этим и ты ответил.
— Не хотелось бы терять на ровном месте.
— Не хочешь терять, не теряй. Я в качестве услуги, так и быть, припрячу всё это богатство на своём складе, пока оно тебе не потребуется. За услугу потом услугой же и посчитаемся. Не гляди на меня так, всё по чести будет. Ну или провози свои трофеи в город открыто, поди ничего преступного, ещё и героем станешь. Не хочется высовываться? Понимаю. Но тут уж извини, больше мне предложить нечего.
Мда. Умный купчина, не отнять. Понимаю, что он на этом наварится, потому как есть у него покупатель. Видно же, что он разбирается в оружии поганых и что-то такое приметил, вот только непонятно что именно. Мне же только если из вредности перековать всё в слитки.
— Ну что же, Павел Игнатьевич, в твоих словах есть правда. Забирай всё это богатство, мне отдашь металлом по весу. Ну и услуга за тобой.
— Эк-ка! — вздёрнул он брови.
— Ты ведь на этом заработаешь, но мне процент не предлагаешь. И я должен вот так просто позволить тебе заработать.
— Услуга порой дороже серебра выходит, — заметил он.
— Так и я к тому же, — согласился я.
— Значит так. Твой товар, мой купец, прибыль поровну.
— Так не пойдёт. Тебе треть, треть мне и треть Дмитрию Борисовичу.
— Да что же ты подмётки на ходу режешь!
— А иначе, перекую в слитки и вся недолга.
— И наплюёшь на выгоду?
— Я могу.
— Ты можешь. Знаю. Ладно. Уговор. Треть мне, две трети вам, за минусом железа.
— Идёт.
— Вот и договорились. А перстенёчки где?
— А перстни по отдельной статье проходят, Павел Игнатьевич.
— Вот значит как.
— Значит так.
— А может…
— Только после того, как переговорю с рунным мастером и узнаю им истинную цену.
— Ох не прост ты, Роман Тимофеевич. Ну чего стоите, бездельники, грузите уже, — кликнул он работников.
Глава 2
Деловые партнёры
— Павел Игнатьевич, ты ещё не передумал написать портреты себя и твоих близких? — поинтересовался когда мы уже сидели у в рабочем кабинете купца.
— А ты уже готов оговорить этот вопрос? — хмыкнул он.
— Ну, косого твоими стараниями я достал, и теперь получаюсь уже я должен тебе.
— Век живи, век учись и всё одно дураком помрёшь, Роман Тимофеевич. Нет у тебя передо мной долга, запомни это. Косой лишь в качестве извинения, а уж тебе решать принимать их или нет. За обиду должно спрашивать по уму, но строго.