С даром у Дмитрия и впрямь дела обстоят хорошо. Если не сказать, отлично. После нашего зимнего приключения он вплотную приблизился к порогу четвёртого ранга, а буквально пару недель назад взял-таки эту ступень, и теперь форсит соответствующим перстнем и амулетами.
— Ну так дело именно, что в даре, — начал пояснять мне друг. — Я ведь рунный мастер, а не чистый воин.
— Вообще-то, твой дар получается универсальный, ты можешь и воином быть, и рунным мастером стать.
— Но в приоритете у меня мастерство.
— Ясное дело. Иначе глупость несусветная получается, — легко согласился с ним я.
— То есть, я не воин, а ремесленник. Улавливаешь разницу? А в гвардию стремятся в первую очередь те, кто желает строить карьеру. Мне же просто хочется на обязательной службе поучаствовать в горячем деле, а не сидеть в казённых мастерских за изготовлением амулетов.
— Понимаю.
— Кстати, отец просил тебе передать, что твой очередной заказ готов, и ты можешь за ним приходить.
— Отмахнуться от меня у него желание ещё не появилось?
— Пока вроде нет, но он никак не может понять для чего тебе нужно такое количество «Каменных кулаков» шестого ранга.
Мне от достижений Дмитрия так же обломилось. В благодарность за успехи сына, а так же за то, что тот в принципе остался в живых, Борис Александрович выполнял мои заказы не откладывая их в долгий ящик. Так в моих пространственных карманах уже находились два клинка с рунами пятого и шестого рангов. «Плети» мне пока недоступны, но это лишь по причине собственной сдержанности.
Увы, но случай для очередного прорыва в развитии дара за прошедшие месяцы мне так и не подвернулся. По мере того, как вместилище медленно, но верно росло, приближаясь к следующей ступени, я стал медитировать через день. Потом через два. А последние две недели и вовсе не делал этого, замерев всего лишь в одном бале от пятого ранга. Взять его для меня вопрос нескольких дней. Но я лелею надежду на очередной прорыв. Вот и затормозил саморазвитие.
Впрочем, куда больше меня расстраивало то, что пока не удалось найти мастера обоерукого боя. В смысле, нашёл двоих в Москве, но ни один из них за моё обучение не взялся, и деньги решить этот вопрос не смогли. Так что, учусь пока самостоятельно, хотя обучение по большей части сводится лишь к тому, чтобы овладеть обеими руками в равной мере. Вот и сейчас, нарабатывая моторику, я держу столовые приборы как левша…
Фрося принесла очередную перемену, забрав у нас опустевшие тарелки. Я наложил себе отварную картошку в сливочном масле, сдобрив её мясом с подливой. При этом прокручивая в голове произошедшее только что. Когда дворовая забирала у нас опустевшие тарелки Дмитрий окинул её взглядом. Он и прежде позволял себе подобные вольности, но тогда он смотрел оценивающе, а сейчас как-то по-хозяйски.
— Дима, мне показалось, или между тобой и Фросей что-то было? — когда она ушла на кухню, спросил я.
— О чём ты, Рома?
— Ты на три года старше меня, но это не значит, что я на столько же глупее тебя, — я отправил в рот ломтик картофеля, и выжидательно посмотрел на друга.
— Я её не насиловал и не был столь уж напорист. Кто кем овладел, это ещё вопрос, — ответил он, смущённо поджав губы.
— Мне казалось, мы договорились, что твоя любвеобильность не будет распространяться на мою дворовую.
— Рома, честно, это был всего лишь безвинный флирт и сам не пойму в какой момент всё вышло из под контроля.
— Когда это случилось?
— Что?
— Когда ты покусился на мою собственность?
— Н-но…
— Дима, это простой вопрос.
— В позапрошлую пятницу, я пришёл к тебе, но ты уехал в Москву. Только прошу тебя, не обижайся.
— Ты лишил меня прислуги к которой я привык, и предлагаешь мне не обижаться? Занятно, — хмыкнул я.
Женский календарь Фроси давно и намертво впечатался в мою память. Поэтому я точно знал, что в указанный день у неё была овуляция, а при общем здоровом организме местных, шанс залёта не просто высок, а очень высок.
— Ты из-за этого отошлёшь её? — спросил он, походя при этом на нашкодившего котёнка.
— А ты предлагаешь мне жить посреди пелёнок и детского ора? Прошу заметить, не моего ребёнка.
— Это было только раз.
— Стеша не даст соврать, насколько ты плодовит, — припомнив жену лесничего, покачал я головой.
— Скажешь тоже.
— Ну и что, дружище, готов ли ты взять на себя ответственность за содеянное? — спросил я, не прекращая поглощать второе.