— Может мне ещё и твоим домашним художником стать? Хозяюшка, дай воды напиться, а то так есть хочется, что аж переночевать негде, — хмыкнув, тряхнул я головой.
— Как-как? Хозяюшка, дай воды напиться… Я запомню. Славно сказано. Ох как славно. Нет, погоди, лучше запишу, а то не ровён час забуду.
Он и впрямь взялся за перо, в смысле ручку со стальным пером. Гусиными тут, слава богу, уже не пользуются, хотя и не так давно отказались. И должен сказать, судя по сноровке и каллиграфическому почерку, писать ему приходится много. Наверняка вся бухгалтерия висит на нём, во всяком случае, именно такой вывод напрашивается, глядя на его кабинет.
— Домашний художник мне без надобности, — отложив перо, вновь заговорил он. — А коли мне не понравится, то второй портрет пойдёт за услугу. Но не бесплатно.
— Деньги ничто, имидж всё, — улыбнулся я.
— Чего?
— Я говорю, сохранить лицо куда важнее потерянных денег.
— Так и есть, — без тени иронии подтвердил он.
— Значит на том и порешим, протянул я ему руку, для закрепления сделки.
— Странный ты всё же мальчонка, Роман Тимофеевич. Вроде и годочков тебе немного, а мнится, будто со зрелым мужем беседу веду, — пожимая мне руку, произнёс купец.
— Ты сам-то, Павел Игнатьевич, во сколько свою первую тысячу заработал?
— В пятнадцать, — кивнул он.
— А до того, мальчонкой толкался среди взрослых дядек, распихивая их локтями, чтобы втиснуться в купеческое общество.
— Было такое, — признал он.
— А в двадцать уже получил грамоту купца первой гильдии. Так?
— Так.
— Тебе ли тогда глядеть на мой возраст?
— Уел, ваше благородие. Как есть уел, — усмехнувшись, тряхнул Трёпов головой.
— Кстати, Павел Игнатьевич, я тут подумал, что мы ведь так и не выяснили один был тот поганый или нет. Всё же окрестности Тулы, как бы беды не вышло.
— Эк-ка спохватился. О том не переживай, — огладил он свою бороду. — Я уж сообщил в канцелярию губернатора, что, мол, мои людишки случайно приметили поганого издалека. И место обрисовал. Так что, разъезд туда уже отправили, они всё и выяснят. Далее уже не наша головная боль.
— Спасибо.
— Было бы за что. Покой в округе и моим делам на пользу. Ты вот что, Роман Тимофеевич, позволь совет тебе дам.
— Дельные советы я только приветствую.
— Ты бы подписывал свои работы. Это как знак…
— Я в курсе.
— А раз в курсе, так чего не делаешь. Оно и тебе имя, и владельцу повод для гордости. Это ведь пока о тебе никто не ведает, и ты такой талантливый один. А со временем всё может и поменяться. Однако твоя подпись, как клеймо именитого мастера будет.
— Хм. Спасибо за совет. Я как-то в эту сторону и не подумал.
— И как станешь подписываться.
— АРТ. Агапов Роман Тимофеевич.
— АРТ. АРТ, — словно пробуя на вкус дважды произнёс купец. — Как-то оно звучит не очень.
— Зато с содержанием полный порядок.
— Это да. С этим не поспоришь.
Мы пожали руки и я направился на выход. Поначалу-то я Трёпова принял в штыки. И вообще хотел порвать как тузик грелку. Но после слов Зинятова-старшего немного разузнал о Павле Игнатовиче, и пришёл к выводу, что такой партнёр мне совсем не помешает.
Не в том плане, что я намерен вести с ним совместный бизнес. Вовсе нет. А вот заказать через него необходимые мне станки и оборудование, очень даже. Ну кто станет иметь дело с мальчишкой? Можно заказать изготовление карабина у частного оружейника, вот только они всё знают и умеют и не потерпят чтобы у них над душой стоял какой-то малец, да ещё и указывал как и что делать. Поэтому я решил поставить свою оружейную мастерскую, которую предстояло оборудовать по последнему слову…
Когда вышел из кабинета купца, обнаружил в соседней комнате Дмитрия, с аппетитом поедающего наисвежайшие ватрушки с душистым чаем. Увидев меня, он разом запихнув в рот оставшийся кусок, запил большим глотком и поспешно поднялся.
— Дим, ты чего давишься? За нами же никто не гонится.
— Домой пора, — тряхнул он головой.
Трёпов выделил нам свою коляску, чтобы довезти четыре ящика со слитками стали и железа поганых. Спасибо ему, сразу разделил на две равные доли. Сначала завезём мою, а там и к Зинятовым покатим, с его долей. А уж куда использовать свой металл, пусть сам думает. Ну и мне нужно поговорить с Борисом Александровичем, потому как не вижу причин откладывать беседу.
— С возвращением, Роман Тимофеевич. Как раз к обеду поспели, — встретила меня с улыбкой Фрося. — Ой! Здравия, барич, — приметила она пыхтящего следом за мной Зинятова.
Ящики со слитками мы занесли в кладовку, пристроив под лежанкой дворовой. Незачем такую тяжесть поднимать на полки. После чего я оставил Дмитрия в заботливых руках Ефросиньи, а сам поспешил умываться и переодеваться. Оно бы, душ принять, но не хотел заставлять друга ждать слишком долго. Так что, наскоро ополоснулся, переоделся и вышел в гостиную.