Дуплет! Стрелка заволокло быстро истаивающим молочно-белым облаком. Один свинцовый шар прожужжал рядом с ухом, второй несильно толкнул в грудь. Молодец паршивец, хорошо стреляет.
Замах, в руке появилась граната. Бросок, и ребристое яйцо оставляя за собой лёгкий дымный след полетело в сторону залёгшего за трупом волхва.
Дуплет! На этот раз два попадания. Да ну к чёрту! Так не бывает! Слишком быстро, граната даже не взорвалась. А нет, как раз рванула не долетев до цели несколько метров, всё на что я был способен в тот момент. В грудь и руку ткнулись прилетевшие то ли осколки, то ли камешки. Но я ожидал этого, как знал и то, что они не причинят мне вреда, а потому не замедлился ни на мгновение. Умом понимал это и волхв, но он уже пуганный, а потому пригнулся, теряя время.
Следующая граната описав дугу упала как раз под брюхо засевшего противника уже готового ударить по мне своими плетениями. Не успел. Взрыв! Даже если защита выдержала, контузия гарантирована, а значит и все активированные плетения развеются как дым, или даже пар. Я выхватил карабин и резко остановившись выстрелил целя в выглядывающее плечо. Оно дёрнулось от попадания, но клиент не подал признаков жизни.
Приблизившись обнаружил лежащую рядом с ним кучу барахла, что в общем-то и не удивительно. Оно должно было вывалиться ещё в тот момент когда он убил дружинника. Но после этого данный индивид похоже собрал свои вещички. Бережливый.
А вот я похоже тот ещё транжира. Пуля была лишней. Ублюдку с лихвой хватило гранаты. Что ни говори, а эквивалент почти восьмидесяти грамм тротила не так уж и мало. Хватило и на то, чтобы сорвать «Панцирь» и на то, чтобы вогнать в волхва целый рой осколков.
Взгляд скользнул на его ранговое кольцо. Потом на кольцо его товарища. И моё настроение тут же ухнуло вниз. У обоих был седьмой ранг. Нет, меня конечно же радует моя смертоносность. Но какого чёрта! Вот смеху-то будет, если единственный оставленный мною в живых окажется носителем шестого ранга…
— Твою дивизию впрехлёст через колено!
В сердцах выдал я стоя над стенающим волхвом с кинжалом в руке и с разочарованным видом взирая на перстень с шестёркой. Ну вот какого хрена! Понятно, что выйти из такой кутерьмы живым уже большая удача. Но чёрт возьми, у меня в руках были целых три шанса. Чёрт с ним, двоих прибрали гранаты. Так-то третьего тоже, но этого-то можно было попробовать оприходовать как-то поаккуратней. Но не-эт, я благополучно всё просрал.
— Ну и сволочь же ты, — присев над раненным разочарованно произнёс я. — Вот как с тобой теперь быть? Добрать выстрелом в голову или всё же «Упырём»? Ну чего зубами скрепишь? Вот как ты умудрился затесаться среди трёх семёрок? Опять скрипишь зубами? Обезболить не пытался? Или всё бросил на заживление? Ну, так-то понятно, что ранения у тебя серьёзные и тут не до обезболивания, выкарабкаться бы из-за грани. Только напрасно всё, дружище. Я тебя не отпущу. И обезболиться нормально не дам. Подыхать ты будешь мучительно. Веришь?
Я смотрел в глаза полные боли и ненависти. Господи, и с чего бы это? Я его знать не знаю, а он припёрся по мою душу. Ну, чисто технически, всё же за князем. Хотя и меня никто не пощадил бы, так с чего мне сопли размазывать. И что-то мне подсказывает, если бы на моём месте оказался его светлость, то у них имелись все шансы разобраться с ним. Мой подход к действиям на поле боя не вписывается в местные каноны. Вот и не выгорело у убийц.
И нет, версию о том, что хотели прибрать меня я вообще не рассматриваю. Уровень развития аборигенов конечно соответствует середине девятнадцатого века, но они точно не дураки. Если бы речь шла обо мне, то прибили бы по тихому, а не поднимали шумиху с привлечением столь серьёзного отряда. Разобраться на раз с шестерыми одарёнными воинами, да ещё и умудрившись при этом собрать жатву с даров, это уметь надо.
Хм. Кстати о даре. Стоит ли мне удовольствоваться двадцатью процентами роста, или погодить ещё неизвестно сколько в надежде на очередной достойный улов? К слову, одна такая дичь как раз нарисовалась. Как-то сомнительно, чтобы князь Глинский не пожелал посчитаться с теми, кто поднял руку если не на него самого, то на его людей. Дружина, это не просто бойцы, а ближники, те кому князь доверяет свою жизнь. И они должны понимать, что отношение к ним особое. А значит, я вполне могу рассчитывать на содействие с его стороны. Уж после сегодняшнего-то он будет воспринимать меня всерьёз.
Вообще-то я с большим удовольствием скрыл бы свою причастность к этому бою. Вот только не имею такой возможности. Уйти, мол сбежал и понятия не имею как тут всё разрешилось? Угу. С таким подходом глядишь я же окажусь в числе первых подозреваемых. Оставить раненого для разговора с дознатчиком князя?