Все лишние рунные перстни долой, надел только второго ранга. Затем извлёк из «Котомки» свой оружейный пояс с двумя шлеями. Пара пистолетов, патронные сумки, подсумки под гранаты, нож, та самая дуэльная сабля второго ранга. Ну и пока суд да дело, занялся перезарядкой своих девятистволок, одну из которых оставил в руках. Правда эту, в отличии от остальных зарядил дымарём, благо в нём сейчас недостатка нет…
Не прошло и часа как появилась помощь. Да ещё какая! Не меньше сотни дружинников во главе с сотником. И ещё какой-то довольно крепкий старик. Во всяком случае, в седле он держался вполне бодро и в подпорках не нуждался.
Одет просто, в ношеный, но всё ещё приличный сюртук, штаны с кожаной вставкой на заднице. Оружия не видно, но это вообще не показатель, «Котомка» рулит, а с рангами у него однозначно всё в порядке. Возможно княжеский волхв-лекарь, который по определению обладает минимум восьмым рангом. Спешившись он тут же поспешил к побитым дружинникам, только в его помощи уже нет никакой нужды.
— Сотник дружины князя Глинского, Развозов, Илья Константинович, — представился мне их командир.
За сорок, крепок, широк в плечах, атлетически сложён, как и положено состоящему на службе в княжеской дружине. Мужчина в самом расцвете сил, на пальце перстень с восьмым рангом. А такие вещи не могут не внушать уважение, ибо одной лишь медитацией подобных результатов в таком возрасте не получить. Так что, эти крепкие руки отправили к праотцам ни одного одарённого. В смысле, не один десяток одарённых. Так оно будет точнее.
— Дворянин тульской губернии Агапов Роман Тимофеевич. Художник, прибыл по приглашению его светлости.
— И можете это подтвердить?
— В кармане Ломакина должно быть письмо от его светлости с распоряжениями по моему поводу.
— Коротко, что тут произошло? — продолжил допрос сотник.
— На нас напали пятеро волхвов. Четверо умерли, последний сбежал. Вон там за холмом их ждали лошади. Под беглецом был пегас, — указал я рукой нужное направление.
— Уверены?
— Я их в живую прежде не видел, но трудно, знаете ли, спутать такого коня с обычным.
— Ляшко, — окликнул Развозов.
— Понял, Илья Константинович. Полусотня! За мной! — и половина всадников устремилась за своим командиром.
— Я так понимаю, вы знаете о ком речь? — спросил я Развозова.
— Слухи о том, что шляхтич Чесляк пробавляется заказами на убийство ходят давно. Но за руку его никто не ловил. А те, кто пытался бросить ему голословные обвинения, уже никого и никогда не обвинят.
— Он их убил?
— В честном поединке, — кивнул сотник, и уточнил. — Я удовлетворил ваше любопытство, сударь?
— Вне всяких сомнений.
— В таком случае, если позволите, мне хотелось бы услышать подробности, — попросил он.
Не вижу причин отказывать ему. Поэтому рассказал всё как было. Разве только с незначительными поправками. Время, чтобы всё обдумать, у меня имелось, поэтому версия звучала довольно правдоподобно. Тем более, что львиная доля была истинной правдой.
— То есть, ты, с-сопляк, стоял и смотрел пока моих людей резали как баранов? — хмуро бросил не представившийся полусотник.
Во время рассказа он стоял рядом с Развозовым чёрной тучей. На вид чуть старше сотника, но в остальном не уступит ему, а по моим ощущениям где-то даже превзойдёт. И держится достаточно независимо, словно Илья Константинович ему и не командир вовсе. Впрочем, если личный эскорт считать ближним кругом или как там ещё их называют, то он является отдельным подразделением, и тогда всё понятно. Полусотник скорее всего стоит вровень с воеводой, командиром дружины.
— А по вашему я должен был героически сдохнуть? — смерил я взглядом не представившегося офицера.
— Ты сейчас сдохнешь, — надвинулся он на меня.
— Остынь, Вадим. Брось он гранаты раньше, и «Панцири» легко отразили бы осколки. А взрывом достать, нужно, чтобы рвануло на теле. Как оно и случилось после. Так что, парень всё верно сделал. И это-то и удивительно. Сколько вам, сударь?
— Пятнадцать. И сразу отвечу, на границе взрослеют быстро.
— Не верю я ему. А с чего бы тогда Чесляку убегать? У него восьмой ранг, и гранатой его поди было не достать, — возразил полусотник.
— Вы бы представились для начала, сударь, — попросил я.