— Чушь! Дворовый наверное на откидном сиденье дверцы был. А я бы сидел с тобой рядом или напротив, глядишь ещё и четырьмя «Щитами» прикрылись бы, а это уже не на когтях, пусть у меня и четвёртый ранг.
— Ну или так, — вынужден был признать я.
— И этого Чесляка стали бы разбирать в четыре руки. Я, между прочим, гулять гулял, но тренировки не забрасывал, и стрельбу в том числе. Кстати, у меня пуль почти не осталось и шоколадный порох весь вышел. А бездымного и вовсе малость была, — сделал он просительную мину.
— Не гляди на меня так, я тебе не оруженосец, о твоём снаряжении заботиться. Ключи от мастерской у тебя есть. Руки из правильного места растут. Бездымный порох, так и быть, я тебе на одно полноценное заряжение выделю. А шоколадный и сам изготовишь.
— Но мы же уже завтра уезжаем.
— Не мы, Дима, а я. Разницу зришь?
— Не-не-не, я с тобой в деревню. А то тут сопьюсь к чёрту.
— Ты у отца сначала отпросись.
— Да отпустит он меня. Никуда не денется.
— Ну тогда дуй в мастерскую, где, что и как знаешь. Готовь себе снаряжение. А я медитировать и потом за рисунок. Работу никто не отменял.
— В смысле медитировать? Ты же зарёкся.
— Отрёкся. После такого фиаско решил, что только время зря теряю, в то время как могу развиваться в несколько раз быстрее других. Так что, иди и трудись. А я в ночь присоединюсь, как только с портретом управлюсь.
— Вместо отдыха?
— Покой нам только снится. Да там ненадолго. Накрутить несколько взрывпакетов. Максимум на час работы. А испытаем уже утром.
— Что за взрывпакеты?
— Бумажная световая бомбочка.
— Это как?
— Это ты увидишь. И вообще, я пока не уверен, что у меня получится.
Выпроводив Диму заниматься своим снаряжением, сам же и впрямь отправился в спальню, где с удобством устроился на постели. Я не забываю об обязательствах перед заказчиками, и каждый день рисую по одному портрету. А дабы подстегнуть себя, сажусь за работу после часовой медитации. Неплохое подспорье, для качественной и плодотворной работы…
С очередным портретом я закончил как раз к полуночи. Перекус принесли ещё когда я трудился над рисунком, поэтому оставалось только подхватить корзинку и спуститься в мастерскую. Ничего особенного, мясо, сыр, хлеб, зелень и квас. Ровно то, что заказал в трактире, предвидя ночное бдение. Разве только с запасом, но я всегда перестраховываюсь, придерживаясь простого правила — лучше пусть будет и не понадобится, чем понадобится и не окажется под рукой.
Ну что сказать, Дима конечно из благородных, но не белоручка это точно. И тот факт, что он будущий рунный мастер тут не имеет значения. Они ведь не сами изготавливают носители плетений, а заказывают у ювелиров и лишь наносят руны на заготовки. Но мой друг втянулся в процесс и даже получает удовольствие. Просто выделывается порой.
— Ничего себе, ты пороха намолотил, — хмыкнул я
В медной чаше на верстаке бурого зернёного порошка наберётся больше двух фунтов, а это полтораста полноценных зарядов. Когда же он собирается успеть изготовить соответствующее количество пуль.
— Это самое трудоёмкое, — удовлетворённо заметил он. И добавил, — А так-то пока уголь выжигался, я успел наточить поддонов. Теперь остаётся сами пули изготовить. Если поможешь, то я быстро управлюсь.
— Трудись, сын мой. У меня и без тебя забот хватит. А пока, вот, давай перекусим. А то, хоть и сидел над картоном, но проголодался как собака, — выставил я на верстак корзинку со снедью.
— О! Еда! Я оказывается проголодался, — уже запихнув в рот первый кусок, промычал Дмитрий.
— Хоть бы руки помыл.
— Это благородная грязь, — отмахнулся он.
— Кстати, а трофей-то ты свой так и не показал, — вспомнил он, когда мы закончили есть.
— Гляди.
Я извлёк из «Котомки» двуствольные ружьё и пару пистолетов. Зинятов взял оружие в руки, покрутил, приложился и вопросительно посмотрел на меня.
— Что? — спросил я.
— И даже не четыре ствола. Зачем тебе двустволки?
— Поганая оружейная сталь.
— И?
— Легко выдерживает даже двойной заряд, хотя столько пороха я и не кладу. Ствол длиннее чем у карабина, скорость пули выше, убойная сила больше. В упор на целых две единицы, на ста пятидесяти шагах уже на четыре, а если говоить о тридцать втором калибре то и все пять.
— Два выстрела против девяти, в любом случае не пляшут.
— Девять кряду выпалить можно далеко не всегда. Оптимально одиночные или двойки. А тут, смотри.
Я показал ему ускоренную перезарядку с помощью «Котомки». Он взялся попробовать. Потом посмотрел на меня долгим взглядом.