— Со ста пятидесяти шагов, и укажите пожалуйста куда именно нужно попасть, сударь, — глядя ему в глаза, и подпустив холода ответил я.
Вот честно, достал уже. Сто против одного, что сам он может только пыжиться, а боец из него как из свиньи балерина. Дело не в том, что он обвешался оружием как на показ. Это-то нормально и большинство мужчин при оружии, что в приграничье простая необходимость. Ну чисто американский Дикий Запад. Не нормально вот так пыжиться перед подростком, подчёркивая свою значимость.
— Настолько хороши в стрельбе? — он даже не попытался скрыть своего сомнения.
— И не только. Ровно год назад я лично перебил разбойничью ватагу некоего Макеева.
— О!
— Напрасно сомневаетесь. Уверен, что станционный смотритель отлично меня запомнил. Честь имею.
Коротко кивнув, я вышел на крыльцо, прикидывая, где бы мне уронить свои кости. Дмитрий уже потерялся. Не удивлюсь, если волочится за какой-нибудь юбкой. Он словно с цепи сорвался, став завзятым бабником. Вот интересно, я ему тогда помог, или всё же подложил свинью.
— … Меченый, господа, — донёсся до меня через отрытую дверь обрывок фразы того самого мужчины.
— Этот малец? — послышалось недоверчиво.
Дальше не разобрать, гул такой, что нужно усиливать свой слух рунами. Но и это не помогло. Поди вычлени в этом словесном потоке нужные голоса. К тому же кто-то важный и нетерпеливый громко высказывал смотрителю своё неудовольствие.
А ведь похоже за мной уже закрепилась кое-какая репутация и это прозвище. Меченый. Правда с удовольствием судача о том, что четырнадцатилетний мальчик помножил на ноль разбойничью ватагу, многократно приукрашивая событие, в реле принять это не могут. Вот и этот господин, не сразу сопоставил слышанный ранее рассказ, и наверняка не раз им же обсуждённый, с подростком стоящим перед ним. Хотя при этом беззастенчиво пялился на мои шрамы.
В итоге я отправил нашего возницу толкаться спинами с другими слугами на сеновале, а сам занял одно из сидений в коляске. Неудобно, но ничего не попишешь, завтра буду добираться до дома на «Терпении», благо оно у меня шестого ранга. Дмитрий появился только через два часа, с видом кота умявшего крынку сметаны.
— Ну и где шатался?
— Тут одна служаночка совсем заскучала, вот и прогулялись малость под луной.
— И как ты умудрился при таком-то столпотворении
— А тут на заднем дворе калитка имеется, хозяйский сынок приоткрыл её за денежку малую. Вот мы под ракитовым кустом, на плаще и обвенчались.
— Ох, Дима, доведут тебя бабы до цугундера.
— А это что такое.
— Не важно, смысл ты уловил.
— Это да, сразу понятно, что ничего хорошего.
— Ладно, давай спать.
— И я так понимаю, в полглаза, — хмыкнул он.
— А в походе оно всегда в полглаза и вполуха. Иначе никак.
— А мы в походе?
— И вечный бой, покой нам только снится, дружище.
— Красиво сказано.
— Увы не мной.
— А кем?
— Одним поэтом. Имени не помню.
Толку-то называть Александра Блока, который то ли ещё не родился, то ли уже не родится. Да и, к греху своему, не помню я это стихотворение, кроме одной строки. Стихи запоминать и читать, не сказки на вольный лад пересказывать…
Глава 23
Меня будить!
Проснулись мы разом. Внезапный злобный собачий лай сменялся жалостливым скулежом или разом обрывался. Я тут же активировал «Кошачье зрение», благо плетение уже подвешено. Благодаря луне ночь и без того не назвать тёмной, но сейчас лучше не полагаться на её холодный свет. Хотя мои руны и позволяют видеть всего-то на тридцать шагов.
Вот только весе происходит за главным зданием, откуда доносятся испуганные крики. И сквозь эту какофонию прорвалось истеричное.
— Поганые-е-е!!!
Народ хлынул на задний двор. Господа из чёрного входа главного здания, слуги из распахнутых ворот конюшни. Не успели мы с Дмитрием хоть что-то предпринять, как людская волна захлестнула нас и потащила словно стихия. Как меня не уронили и не затоптали, я без понятия.
В этот момент через забор перемахнул огромный поганый, ростом не меньше четырёх с половиной метров. Взмахнул руками и в нас полетели сразу две разворачивающиеся мерцающие «Ловчие сети». Я попытался выскочить из под неё, рванув вперёд, но успел только вырваться в передние ряды замедлившейся в ужасе толпы. Если бы ещё секунда…
«Сеть» накрыла разом, и господ, и крепостных, и слуг. Те, кому повезло не попасть под её накрытие, порскнули в разные стороны. Стремлении оказаться как можно дальше от этой мышеловки оказалось столь велико, что их не остановил даже высокий забор. И скорее всего большинству удастся спастись, потому что поганым попросту некогда гоняться за одиночками.