— Ну как, не обтрухался? — хмыкнув, спросил я, ощущая как меня постепенно отпускает напряжение.
— Это не уступит женщине, но до такого всё же не дошло, — утирая губы, ответил Дима.
— Значит, чрезмерно увлечься убийствами одарённых тебе не грозит?
— А вот тут я не был бы столь категоричным. Это действительно может увлечь и помутить рассудок.
— Дима?
— Я просто говорю, что такое возможно. Тем более, если юноша восемнадцати лет отроду с неокрепшим сознанием делает это трижды за вечер, увеличив объём вместилища на целых двадцать пять единиц.
— И?
— Тяги убивать я пока ещё не испытываю. И меня куда больше заботит, что скажет отец, когда узнает о случившемся. Боюсь, он не посмотрит на пройденные испытания в кадетский корпус и попросту высечет меня. А тебя, к слову, больше не пустит на порог.
— Что же, меня это радует.
— Тебя радует то, что твоего друга высекут?
— Нет, меня разует то, что тебя это заботит и значит ты не одержим убийствами.
— Опасаешься, что могу ударить тебе в спину.
— Не хочу терять друга. Потому что с одержимым мне точно не по пути.
— Это всё замечательно, но что теперь делать. У меня задница уже зудит, от предвкушения экзекуции.
— Ну что же, тут мы с тобой солидарны. Ты не хочешь быть выпоротым, а мне не нужна слава. Предлагаю повторить то, что мы уже однажды сделали.
— Что именно?
— Собрать трофеи и подъехав поближе к Туле, вызвать Трёпова.
— Чтобы он опять всё продал какому-то пустоголовому бахвалу?
— Именно.
— Мне нравится. Трёпов трепаться не станет.
— Тогда возвращаемся на станцию и берёмся за дело.
Признаться, я опасался, что кто-то может укрыться в каком-нибудь дальнем и тёмном углу. Вот не нужны мне свидетели, от слова совсем. И дело даже не в том, что я крутой боец и стремительно развивающийся одарённый. В этом я не уникален. Хорошие и достойные воины не такая уж и редкость. Но у меня есть и другие достоинства, которые могут заинтересовать сильных мира сего. И в этой связи не хотелось бы чрезмерно привлекать внимание к своей персоне. И так торчу у всех на виду как буй.
Понятно, что Меченного могут и вспомнить. Уж больно примечательная у меня внешность. Но я всегда могу сказать, что сбежал со станции, как это сделали многие разбежавшиеся во все стороны. И потом, это ведь не преступление, следствие вести никто не станет. Ну случился набег, бывает. Нужно всего-то разгрести последствия и жизнь продолжается дальше.
Кто перебил поганых и упёр трофеи? Да кто угодно мог. Ну не захотели светиться. Такое тоже бывает. Вряд ли свяжут убийство трёх таких опасных противников с мальчишкой. И, да, документального подтверждения моего нахождения на станции нет. Путешествовал я в частном экипаже, в сменных лошадях не нуждался, отмечаться по пути, как то предписывалось следующим по казённой надобности, не обязан. Так что не было меня тут и вся недолга. А если кто-то и вспомнит о Меченом, так мало ли какие разговоры случаются среди скучающих путешественников.
Почтовая станция встретила нас практически полным безмолвием. Только и того, что доносились характерные звуки из конюшни, со всё ещё перепуганными лошадьми в стойлах. Люди же, либо мертвы, либо без сознания, и пробудут в таком состоянии минимум час. А значит у нас есть время собрать трофеи и убраться отсюда.
Пока я вскрывал грудные клетки трупов двоих поганых во дворе, с целью обнаружения карбункула, Дима приметил среди обеспамятевших нашего возницу. Мы пристроили его в экипаже вместе с трофеями. Потом подъехали к трупу в поле и обобрав его, невзирая на ночную пору, направились в сторону Тулы. Правда, нам с Дмитрием пришлось идти пешком. Что ни говори, а поганое железо тянуло под восемьсот кило, а лошадок у нас только две.
— Дима, а ты чего меня Артом назвал? — вспомнил я его оклик в бою.
— А я тебя так назвал?
— Когда мы второго добивали.
— Не помню. Но ты ведь так свои работы подписываешь.
— Я так давно уже подписываюсь. Только ты всегда меня Ромой называл.
— Не знаю. Само как-то вырвалось. Ты лучше другое мне поясни. Откуда у тебя такой запас Силы. Я тут прикинул, и у меня картина никак не складывается. Отец рассказывал о саблях, что делал для твоих родителей с двойными «Пробоями» и «Плетьми». Там полный заряд под четыреста единиц Силы. Ты ведь ими распорол «Сеть», а после ещё и поганого приложил. А там и второго встретил, и только потом добивал из карабина. Ты мне не доверяешь?