— И всё же? — не сдавался Зинятов.
— Да только слепой и тупой не увидит и не поймёт, как и зачем ты крутишься вокруг Островской. Да и она не особо скрывает, что готова тебя умыкнуть отсюда. Потому и спрашиваю, ты с нами или как?
— Господи, совсем позабыл, что говорю с самой прямолинейной девицей столицы, — вздохнул тот.
— Увы, но словесные кружева и светские беседы это не моё. Предпочитаю говорить просто и ясно, — легонько пожала она плечами.
— Любаша, а может я тебе принесу мороженного?
— За Любашу можно и в туалетную комнату сбегать.
— А мороженое? — с нарочитым испугом спросил он.
— А мороженное, с удовольствием, — благосклонно кивнула она.
— Сию секунду, — с готовностью сорвался он за лакомством.
Я же только молча улыбнулся. Вспомнилось, как Диму строила его младшая сестрица, волхва и так же собиравшаяся изучать лекарское дело. Я всё понять не мог, чем она его всякий раз осаживает, а пару раз заданные мною вопросы по этому поводу были попросту проигнорированы. Должна была появиться Трёпова с её прямотой, чтобы открыть мне глаза. Оказывается, есть рунное плетение ослабляющее кишечник. Никакой каверзы. Если что, то запор это весьма неприятная штука, которая может привести к серьёзным последствиям.
Кстати, спасибо, что Анна у нас боевой волхв и лекарское дело у них по остаточному признаку. Не то меня точно называли бы засранцем. А обидные прозвища из детства никогда не забываются. Был грешок у реципиента, до определённого момента он с сестрой был как кошка с собакой.
Вечер, или скорее уж ночь шла своим чередом. Музыка, кружащие в танце пары, гул голосов в коротких перерывах, реки прохладительных напитков, горы поглощаемого мороженого. Густой табачный дым за карточными столами в игральной и библиотеке. Шепотки и смешки в саду, заливистый смех в беседке.
В два часа пополуночи, народ начал расходиться. Проживающие подальше, устраивались на ночь в гостевых комнатах. Те кому было недалеко и не имели желания устраиваться в тесноте, отправлялись домой. Нам до дома всего-то пять вёрст, да и толпа набиралась изрядная, все при оружии и большинство одарённые, поэтому короткое путешествие не казалось опасным. Мы и сами кого хочешь испугаем.
Дима, кстати, свалил. Правда не забыв при этом предупредить моего отца. Тот воспринял это как должное. Единственно, выделил ему в сопровождение вооружённого до зубов дворового. По опыту знаю, что защита из простецов порой никакая, но это тот минимум, который помещик обязан предоставить своему гостю. Неволить же его он не имел никакого права. И случись беда, с него взятки гладки, ибо он принимает у себя гостя, а не взваливает на себя опеку над ним…
— Рома, мне не нравится твой настрой, — по возвращении домой, несмотря на поздний час, отец уволок меня в свой кабинет.
— Что именно я делаю не так?
— Ты чураешься всех девиц в округе.
— Не всех. Я прекрасно общаюсь с Настей Талызиной, Леной Акульшиной и многими другими. Так что, трудно назвать меня затворником.
— Да, но все с кем ты близко общаешься либо помолвлены, либо имеют сердечную привязанность. Я же говорю о чём-то более серьёзном. Тебе уже пятнадцать…
— Отец, мне всего лишь пятнадцать. И мне ещё рано думать о женитьбе.
— То есть, для того, чтобы драться на дуэли, ты достаточно взрослый. Принять самостоятельно решение о поездке в Черскасское княжество и в одиночку противостоять пятерым волхвам, тоже. А чтобы подумать о своём будущем пока ещё мал?
— Откуда ты знаешь о дуэли?
— Не от тебя, сын. Не от тебя и не от твоего брата. Мне невольно проболталась Люба, она просто не могла допустить мысли, что вы решите скрыть это от родителей.
— Прости.
— Люба хорошая девушка. Но как я полагаю, тебя она так же не интересует?
— Она интересна Игорю.
— А ей интересен твой друг, Дмитрий.
— Только она ему не интересна.
— У мальчика всё ещё ветер в голове. И вот с ним-то как раз о будущем говорить пока ещё рано. Но не с тобой. Присмотрись к Правдиной. Она единственная дочь и наследница имения. Больше земли чем у нас, больше крестьян, больше возможностей.
— Отец, сегодня мой годовой заработок превышает доход нашего имения вместе с твоими привилегиями.
— Пока больше, Рома. Пока. Разбирающиеся в живописи в один голос твердят, что твои реалистичные карандашные рисунки не талант и не искусство, а наработанный навык, которым вскоре овладеют многие, даже бесталанные художники. Это модное течение, которое вскоре обесценится из-за неизбежной конкуренции, и неумолимого развития светописи. Ты и сам это говорил. Не так ли?