Последним из ангара ушел Фома, на которого была возложена задача по восстановлению люка, через который мы вошли в бар и возвращение в исходное состояние системы воздуховодов, так как я совсем не хотел упрощать работу местным службам охраны, которая рано или поздно поймет, каким образом было произведено нападение. В этом случае меня прикрывал тот факт, что мы прошли через технический сектор грузовых лифтовых, откуда на станции было можно попасть куда угодно, кроме республиканского сектора, где охрана велась надлежащим образом и подобный доступ к нему был наверняка перекрыт. Мне оттуда внимание совсем не грозило, так как в прямой контакт с этим сектором я не входил, а зона рядом с этим сектором в системе воздуховодов не контролировалась. Это и позволило мне предположить, что о моей акции никто не узнает, так как я не пересекался со службой безопасности республиканского сектора, которая на голову была выше аналогичных служб станции.
К двенадцати часам ночи я уже был в своем ангаре, но на этом операция была не закончена, а продолжила свое развитие. Пока Фома восстанавливал потолок в складе и целостность внутренних поверхностей системы воздухопроводов в месте проникновения, я быстро переоделся и сходил в ближайший торговый центр, демонстрируя камерам слежения тот факт, что я едва волоку ноги после того, как получил разряды станера. Пришлось притворятся, но это уже было делом техники, так как забыть онемении и боль в ногах я не мог. Затарившись продуктами, я медленно побрел в свой ангар у дверей которого был перехвачен Милли Мадлен, стоящей с встревоженным лицом из-за того, что я едва волочил ноги.
– Что произошло Арт? – Женщина была не на шутку встревожена мои состоянием и тем, что я показывал камерам слежения, расположенным в торговом центре и улице.
– Попал под раздачу подарков. – Решил отшутится я.
– Я серьезно. – Милли даже забрала у меня сумку с продуктами, чтобы мне было легче идти.
– Потом поговорим. – Я открыл дверь в свой ангар и пропустил женщину вперед. – Это не то, что можно обсуждать на улице.
– Хорошо. – Кивнула мне Милли и проскользнула в мой ангар. – Я тебе звонила, но ты был вне доступа сети. Что случилось?
– Я отлеживался, поэтому и отключил все свои девайсы. После ударов станеров, как то не хочется общаться. – С этими словами я зашел в свой ангар, надеясь, что они были услышаны и зафиксированы датчиками этого сектора. – У тебя как дела?
– Все нормально. Отработала день, вернулась домой и ждала тебя.
– Это хорошо, что у тебя все в порядке. – Я, захлопнув дверь в ангар, поковылял вслед за женщиной, ушедшей вперед. – А вот мне довелось сегодня на себе испытать, что такое разряд станера.
– И как? – Поинтересовалась Милли, когда я добрался до кухни и сел на один из табуретов.
– Ты совсем мне не сочувствуешь. Скажу, что это было очень больно и неприятно.
– Главное ты жив и здоров. – Взглянула на меня женщина, начавшая суетится с приготовлением еды. -Я сочувствую, но что я могу сделать? Онемение и боль пройдут сами, да и не выглядишь ты так, будто это непереносимо. Наверняка уже вколол обезболивающее, раз ходил в магазин. Вон и улыбаешься.
– Это оттого, что вижу тебя. – Соврал я, так как улыбнулся по другому поводу. На таймере было двенадцать тридцать, а это значило, что с управляющих центров бара "Восточный берег" и ангара за номером девятьсот сорок девять, сейчас началась рассылка по сети информации и файлов, которые были скомпонованы из того, что там было зафиксировано. Пакеты отправлялись не только в службу охраны станции и клану "Вархольд", но и во все крупные кланы и организации, имеющие здесь свое представительство. Замолчать или скрыть такую информацию уже было невозможно, поэтому я полагал, что через несколько минут помещения бара и ангара будут вскрыты, пленники и рабы освобождены, а все остальные арестованы, что было нетрудно, так как они находились в бессознательном состоянии. Думаю, что вид упаковок с наркотиками и людей с ошейниками мало кому понравится, как и фотографии молодых людей, погруженных в анабиоз. Наркоторговля, рабовладение, похищение и удержание против воли людей. Этот список позволял мне надеяться на то, что с вопрос моей безопасности будет закрыт. Вряд ли небольшой клан сможет выдержать такой удар, так как за них могли взяться всерьез, да и со станции им светило выдворение. Изъятие всех носителей информации и демонтаж системы безопасности с исчезновением ее искина, вполне мог гарантировать мне полную анонимность, да и вряд ли кто-нибудь мог подумать о моей причастности к подобной акции, учитывая, что я был здесь всего ничего и продемонстрировал перед датчиками наблюдения беспомощность. Милли Мадлен тоже ничего не грозило, так как мной были изъяты все информационные кристаллы и шантажировать ее тем, что на одном из них была запечатлена дочь, принимающая наркотики, уже никто не мог.