Сочтя, что наряд может показаться бухгалтерии чрезмерным, я за оставшиеся две недели неспешно перебрал и отремонтировал большую часть медицинской аппаратуры с незначительными поломками, после чего всерьез взялся за роботов. Большинство из них было старыми и не подлежавшими восстановлению, но тем не менее, я смог из тринадцати ремонтных роботов собрать шестерых, остальных пустив на запчасти и почти полностью использовав на них их родные ЗИПы. Большая часть этого ремонта пала на плечи "Рекса", так как он их полностью раскидал, после чего мы уже вместе вели их сборку. Естественно пришлось потрудиться, восстанавливая некоторые части чуть ли не с нуля, но зато эти шестеро были полностью исправны и могли послужить своему новому хозяину. Чтобы привести их в приличный вид, я даже купил в магазине три тюбика покрасочного спрея, после чего они смотрелись как абсолютно новые, хотя и долго пролежавшие на воинских складах. Помимо этого, из оставшихся корпусов и запчастей этих роботов, я снял все более или менее исправные блоки, которые были аккуратно сложены в освободившиеся коробки из под ЗИПов и уложены в углу моей "ремонтной мастерской". Даже при своей старости эти роботы вполне могли быть востребованы, как и большая часть блоков и запчастей на них. Под работу и учебу первый месяц пролетел мимо меня птицей, поэтому я был даже несколько удивлен, когда на мой нейроком была сброшена из бухгалтерии электронная расчетка.
За работу в медсанчасти мне начислили вместе с премиальными шесть с половиной тысяч. Отдельной строкой шли два робота и стиральная машина в общежитии и три тысячи двести бонов, которые пришлись мне за них. Пятнадцать триста, после вычета доли Марьяны, мне принесли двадцать три обучающие камеры. После этих начислений шли мои задолженности училищу и здесь меня порадовал тот факт, что капитан свое слово сдержал и напротив кристаллов стояла их половинная цена. За лекарства у меня набежало пять тысяч триста, что тоже говорило о том, что с меня списали часть препаратов за обучение. По общему итогу за первый месяц обучения и работы в училище у меня вышел конкретный плюс в двенадцать тысяч, которые были зачислены на мой счет. Перегнав с него долю Миранды и получив остаток в тридцать три тысячи, я махнул рукой и отправил старшему технику еще тридцать в счет расчета за кристаллы по третьему рангу техника, скостив свой долг перед ней до пятидесяти тысяч. У меня оставалось всего полторы тысячи на счету и еще столько же на картах на предъявителя, но я счел, что этих денег мне с лихвой хватит до следующей получки.
Помимо финансового успеха у меня к концу месяца были и успехи в учебе, так как мной почти полностью освоены все базы по "технику малых кораблей" третьего ранга. Это был очень хороший результат, особенно учитывая тот факт, что у большинства курсантов на такой подвиг уходило от четырех до восьми месяцев обучения. Скорость обучения у каждого была разной, но на сколько мне было известно, то у большинства людей скорость восприятия редко превышало три единицы, тогда как у меня она равнялась четырем и трем десятым. В училище подобным индексом похвастаться могли очень и очень не многие, хотя были и те, у кого этот индекс уходил за пять единиц. К моему удивлению одним из таких людей был тот худой парень, которого я отогнал от своего кубрика, после разборок с бомжами, что хотели меня оттуда выпереть. Также высоким индексом, по словам Миранды, обладал доктор Снайк, но точное его значение она не знала. Я был с этим полностью согласен, так как наш доктор обладал просто колоссальными знаниями в различных областях, хотя я знал, что у доктора Снайка дело не обошлось без имплантантов, увеличивающих объемы памяти и интеллектуальные показатели мозга. Сложно было сказать, что стояло у доктора, но явно без установки нейросети дело не обошлось, так как он никогда не носил нейрокома.