— Добрый вечер, — откуда-то слева появился седоволосый мужчина. Судя по испещренному морщинами лицу, он был в весьма почтенном возрасте, но безукоризненно прямая осанка и ясный взгляд не позволяли назвать его стариком. — Ищете что-то особенное?
— Добрый вечер, сэр! Вы мне не поможете? У вас столько книг… — прощебетала Бетти. Мэттью рассеянно улыбнулся и, оставив их беседовать, медленно побрел вдоль полок. Кончики его пальцев чуть касались книжных корешков, поглаживая. Он не вчитывался в названия, выхватывая то одну, то другую знакомую фамилию, примелькавшуюся обложку. Каждая отзывалась теплым толчком в груди, и это тепло медленно разливалось по всему телу. Это было что-то между возвращением домой и встречей со старым другом. Если бы Мэттью хватило рук, он бы обнял весь этот заваленный книгами зал.
— У вас прекрасный магазин, сэр. Мой отец держал похожий, — улыбнулся Мэттью, когда Бетти уже расплачивалась за выбранную книгу. Мужчина поднял на него глаза и, помедлив, тоже улыбнулся.
— Спасибо, сэр. Непросто сейчас приходятся таким лавкам, как наша.
Мэттью кивнул:
— Но в последнее время становится лучше, разве нет?
— Как сказать, как сказать… Вроде и денег становится больше, а сил не прибавляется, — мужчина вздохнул, хотел сказать что-то еще, но бросил взгляд на застывшую у дверей Бетти, на Мэттью, и протянул ему сухую жилистую кисть: — Что ж, передавайте привет отцу. И заглядывайте к нам снова.
— Обязательно.
Они пожали друг другу руки.
Искрящееся чувство в груди согревало его всю дорогу до дома.
В квартире было сумрачно и очень тихо. В запахе благовоний, витавшем в коридоре, Мэттью почудились сладкие нотки дурманящего дыма. Мэттью зажег свет, разделся, заглянул в столовую. Там его ждал остывший ужин, который Мэттью съел с большим удовольствием. Тарелка Дэвида уже была пуста. Висело ли его пальто в прихожей, Мэттью не помнил, но тишина в квартире была такая, что казалось — никого, кроме него, здесь нет. Убрав посуду, Мэттью остаток вечера провел в кабинете, набирая текст Фицджеральда, пока не начало ломить кисти. Дэвид так и не объявился. В каком-то смысле Мэттью был даже рад этому. Ничто не нарушало тихий вечер. Его первый по-настоящему тихий вечер в этой квартире.
«По эту сторону рая» Мэттью забрал с собой, намереваясь почитать перед сном. Солнце давно село, за окнами было темно. Небо напоминало натянутый над городом черный, чуть запыленный бархат, с серебристой пуговицей луны. Звезд видно не было. Глядя на пятна фонарей внизу, Мэттью медленно разделся. Потом вдруг вспомнил о давней просьбе Дэвида и разыскал среди привезенных книг тонкий томик Лавкрафта.
Он был облачен в хлипкий переплет, текст полнился опечатками, словно его набирал сам Мэттью. И все же один нюанс перекрывал все недостатки. Это было первое издание произведения Лавкрафта в виде книги. Прежде его рассказы публиковались в журналах, вроде того, которым владел мистер Уильямс. И вот, «Тень над Иннсмутом» попала в переплет. И не самый удачный. Мэттью не знал, насколько сам автор был доволен видом своей первой книги, но содержание его захватило. Тираж был очень скромным, и чтобы заполучить себе экземпляр, Мэттью уговорил отца воспользоваться своими профессиональными связями.
С нежностью погладив томик, он оставил его у постели.
В ванной он читал Фицджеральда и курил, пока вода не остыла, а тело не наполнила приятная тяжесть. Когда он, уже завернутый в халат поверх пижамы, взялся за ручку двери, тихий голос произнес:
— Добрый вечер, Мэттью.
Он вздрогнул. Волоски на теле встали дыбом, расслабленное тепло сменилось холодом до онемевших пальцев. Мэттью медленно обернулся. Из зеркала на него смотрел Дэвид.
— Был уговор, что вы сами меня позовете, — произнес тот с грустной улыбкой. — Но ждать было все тяжелее.
Мэттью сделал медленный глубокий вдох. Сердце сорвалось в отчаянный ритм, но он не чувствовал прежнего парализующего ужаса. Отчасти он ждал этого разговора.
— Простите. Мне… не хотелось этого делать, — признался он, прижимая к себе книгу, словно щит.
Дэвид понимающе хмыкнул. Он был точь-в-точь, как настоящий. Те же зеленые глаза, те же кудри, спадающие на плечи. Может быть, его лицо казалось чуть бледнее. И надет на нем не халат, а черный костюм. Все остальное, даже голос, были совершенно такими же, как у живого и материального оригинала. Как если бы Дэвид дурачил его через стекло.
— Я понимаю, — кивнул Дэвид. — И беспокою вас лишь потому, но мне нужна помощь.
— Как вы… Что происходит?
Это был главный вопрос. Что происходит? Если подумать, было бы куда понятнее и логичнее, обратись к нему Кристал из глубины зеркала. Ее неупокоенный дух. Но Дэвид? Как он может звать его из зеркала и в то же время — бродить по квартире, мыть посуду в кухне и курить свои странные сладкие травы? Во всем этом не было никакого смысла.
Впрочем… Мэттью вспомнил фото и два совершенно одинаковых лица, улыбающихся в объектив. Откуда такая уверенность, что перед ним — не Кристал? Он ведь никогда не встречал ее. Может, все это время в отражении была сестра, а не брат? Насколько похожи были их голоса? Их манеры? Их лица, не превращенные в плоское черно-белое изображение на куске картона?
Сердце, только начавшее успокаиваться, вновь забилось быстрее. Мэттью до скрипа стиснул обложку в пальцах.
— Кто вы такой?
— Меня зовут Дэвид…
— Неправда! Дэвид… сейчас, наверное, уже спит в соседней комнате! — Мэттью с трудом совладал с голосом, норовившим взвиться до верхних октав.
— Боюсь, что нет, — произнесло отражение все с той же грустной улыбкой.
========== 10. Шкатулка ==========
— Я и есть Дэвид.
— Чушь! — Мэттью даже подался вперед. — Этого не может быть!
— Значит, все остальное кажется вам вполне вероятным? — отражение смотрело на него с легкой усмешкой. Удивительно похожей на ту, что Мэттью уже не раз видел на губах Дэвида. Другого. Настоящего. Похожа — и все же что-то в ней было другим. Может, отражению не хватало лукавства во взгляде? Или их лица все же не столь безупречно повторяли друг друга.
Глубоко вздохнув, Мэттью отступил, прижавшись спиной к деревянному косяку.
— Я понимаю, поверить во все это сложно, — прибавило отражение. — Но вам придется.
— Дэвид тоже видит вас? — перебил Мэттью. — Потому велел заклеить все зеркала?
Отражение кивнуло, замявшись на какое-то мгновение.
— Мой двойник… не желает выпускать меня отсюда, — произнесло оно.
— Ваш двойник… то есть Дэвид? — у Мэттью начала болеть голова. Он потер пальцем висок. Сбоку, вдоль кончика тянулся узкий порез, уже начавший заживать. Мэттью вспомнилась теплая улыбка Дэвида и его ворчливое «вы удивительно невезучи». Или как он тогда сказал?
— Да. Тот, что живет в этой квартире, — тем временем кивнуло отражение.
— Чушь! — повторил Мэттью. — Хотите сказать… хотите сказать, он не настоящий?
— Только в каком-то смысле.
Дэвид в отражении казался совершенно невозмутимым. И эта спокойная невозмутимость сбивала с толку. Слишком невероятно звучали его слова. Но чего еще ждать от говорящего отражения в зеркале?
Мэттью снова потер висок и зажмурился.
— Кто он такой? Ваш двойник.
— Я… не могу сказать, — Дэвид трагически заломил брови.
— То есть вы не знаете?
— То есть я не могу сказать. Простите.
— Почему я должен вам верить? Все это чушь какая-то. Я ничего не понимаю!
Послышался тихий вздох.
— Я ожидал подобного. Разумеется, вам трудно принять мои слова…
«Прекрати!», — думал Мэттью, стискивая книгу до побелевших пальцев. — «Перестань быть таким до тошноты понимающим!». Тон отражения напомнил ему мистера Бингли, старого врача, приходившего к отцу: «Я знаю, что это трудно принять, но сделать уже ничего нельзя».
— К сожалению, я сам понимаю далеко не все. Мэттью, послушайте. Просто дайте мне шанс, хорошо? Мне это очень нужно.