— Чего вы хотите? — Мэттью снова поднял на него взгляд. Сердце уже не пыталось выскочить из груди. Пульс возвращался к норме. Наверное, все сумасшедшие рано или поздно принимают свое безумие, как данность.
Дэвид в отражении молчал, покусывая губы. Он казался расстроенным, но это, почему-то, почти не трогало Мэттью.
— Для начала нужно найти одну вещь. Шкатулку. Скорее всего, она в комнате двойника. Или в запертой спальне Кристал.
Пульс снова скакнул вверх. Мэттью сглотнул, пытаясь протолкнуть слюну сквозь сжавшееся горло.
— Какую шкатулку? Вы хотите, чтобы я рылся в вещах Дэвида?
— Просто осмотрите его комнату. Рыться не придется. Пожалуйста, Мэттью! Сам я не могу этого сделать, вы же понимаете! — в его лице проступило отчаяние. Мэттью опустил взгляд. Кончики его пальцев беспокойно поглаживали почти затянувшуюся царапину.
— Мне нужно подумать. Я не могу вам ничего обещать. Что это за шкатулка?
— Медная, с патиной. Вы ее ни с чем не спутаете. И спасибо, Мэттью. Вы дали мне надежду.
Не найдя в себе сил на ответ или на то, чтобы поднять на отражение взгляд, Мэттью нашарил за спиной дверную ручку и поспешно вышел.
Он не чувствовал ужаса, как бывало прежде. Но и просто лечь спать не мог. Им овладело беспокойство, мешавшее даже просто сидеть на месте. Не выпуская книгу из рук, он сделал несколько кругов по комнате. В голове была сумятица. Ни одной связной мысли. Только обрывки фраз, как эхо, вновь и вновь всплывали в сознании, натыкаясь друг на друга, путаясь и переплетаясь.
Если бы можно было прямо сейчас поговорить с Дэвидом. Мэттью даже направился к двери, но остановился, взявшись за металлическую ручку. Горло сжалось до размеров игольного ушка, он с трудом мог вздохнуть. Что если все это — лишь галлюцинация? Что если он придумал все это? Происходящее больше походило на бред, так может, им оно и являлось?
Позволит ли Дэвид остаться сумасшедшему в его квартире? Он сам не стал бы так рисковать.
Мэттью вернулся к постели, сел и потер лицо руками. Сердце колотилось, в висках гудела кровь. Никаких поспешных решений. Не прямо сейчас. Лучше всего попробовать уснуть. А завтра… завтра…
Он сбросил халат и лег. Сна не было. Голова полнилась мыслями. Он натыкался на них, как на острые углы в темной комнате. Тело не желало расслабляться, а сознание — соскальзывать в сон. Полежав немного, Мэттью снова поднялся. Без халата, стараясь ступать потише, прошел в темный коридор, а оттуда — в гостиную. В шкафчике возле граммофона стоял графин, наполовину заполненный виски, и несколько разномастных бутылок. Их он трогать не стал, налил виски немного в бокал и залпом выпил, обжигая горло и рот, но не почувствовал вкуса. По телу разлилось тепло. Помедлив, он плеснул еще и снова проглотил, как горькую микстуру. После чего так же бесшумно вернулся в постель. К моменту, когда Мэттью забрался под одеяло, тело стало теплым и податливым, как кусок мокрой глины. Зажмурившись, он досчитал до четырнадцати, и провалился в темноту.
Снова лил дождь. Они с Бетти шли под одним зонтом, неторопливо обходя лужи. Мерный перестук по туго натянутой ткани над их головами действовал успокаивающе. Мэттью весь день клевал носом. Утром он надеялся перехватить Марту, прежде чем уйдет на работу, но проспал и собирался в спешке. Чтобы успеть, пришлось спускаться под землю и заталкиваться в переполненный вагон метро.
Бетти держала его под руку. Каблучки ее туфель ритмично стучали, выбиваясь из гула вечернего города.
— Племяннику понравилась книга? — спросил Мэттью, хотя мысли были заняты другим. Молчание между ними длилось уже пару кварталов. Он посматривал на ее аккуратный профиль. Бетти не выглядела расстроенной или скучающей, но от его вопроса встрепенулась.
— Племяннице. Ее зовут Дори. Я увижу ее только в субботу. А у тебя есть племянники?
Мэттью машинально кивнул и попытался вспомнить, когда день рождения у Патрика. Кажется, в декабре. Но уверенности не было. Мысли разбегались, сосредоточиться было трудно.
— Целая толпа. Немного в Провиденсе, немного в Техасе.
— Ты их так пачками и считаешь?
— Пучками, — он машинально улыбнулся. Бетти прыснула в кулачок.
Мэттью бросил на нее короткий взгляд и почувствовал, как улыбка выцветает.
— Бетти, ты веришь в духов? — вопрос вырвался будто сам собой. Слишком долго крутился на языке. Не успел захлопнуть вовремя рот — и вот уже Бетти смотрит на него, как на сельского дурачка.
— Духов? Вроде призраков умерших? У тебя приведение завелось? — она улыбнулась, но увидев, что его губы не дрогнули, посерьезнела.
— Не знаю. Просто… во что-то такое, — он уперся взглядом в черный от воды асфальт под ногами. Прохожие текли мимо них, как бурный селевой поток, то и дело задевая локтями и углами своих зонтов.
Бетти помолчала.
— Я же из глуши. Конечно, верю. Послушать мою тетку, так леса и болота вокруг просто кишели всякими духами. Даром, что христианка, — она протяжно вздохнула и вновь взглянула на Мэттью. — Что у тебя случилось? Полтергейст спать не дает?
— Вроде того, — неопределенно кивнул он и попытался улыбнуться. Получилась фамильная блейковская гримаса. Не то извиняющаяся, не то насмешливая. Вот бы попросить ее хоть глазком взглянуть на Дэвида. Того, из зеркала. Просто чтобы понять, спятил он или нет.
Нет. Лучше попросить Марту. Дэвид ведь велел не приводить никого в квартиру. А Бетти… Бетти единственная, кто в офисе тепло к нему относится. Ни к чему пугать ее своим сумасшедшим домом, обителью культистов и духов.
— Просто… который вечер читаю Бирса, — он улыбнулся уже естественнее. — И думаю о всяком.
Бетти тоже улыбнулась, хотя между тонких бровей все еще виднелась тревожная морщинка. Чтобы ее отвлечь, Мэттью спросил:
— Ты не скажешь, куда идешь сегодня?
— Угадаешь сам? — на щеках Бетти проступили очаровательные ямочки. Мэттью в который раз попытался подобрать слова, но не смог понять, как описать одновременно трогательное, и лукавое выражение, которое они придавали лицу Бетти. Может быть, умей он обращаться с красками и кистью, ему бы это удалось. А он выбрал перо. Да и с тем не мог совладать. Особенно после смерти отца.
Мэттью изобразил глубокую задумчивость:
— М… не к племяннице, так может… к подруге? — Бетти покачала головой. — К жениху?
— Нет у меня жениха! — рассмеялась она, краснея, и крепче сжала его руку. — Нет, не скажу! В другой раз.
Мэттью не стал настаивать. Впереди показался книжный магазинчик на углу квартала. В ярко освещенных окнах мелькали тени — не то посетители, не то владелец бродил по залу, занятый своими делами. В книжном всегда полно работы, даже если покупателей нет. Поправить книги на полках, стереть пыль, пересчитать выручку или разобраться с бумагами. Скучать некогда. А если все же заскучал — можно взять одну из книг и пристроиться в углу, присев хоть прямо на пол.
— Тебе нужно зайти?
Мэттью вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и машинально улыбнулся. Они почти поравнялись с книжным, и Бетти заметила его взгляд, обращенный на витрину.
— Нет, — он качнул головой. — Не сегодня. Я немного тороплюсь.
Хотя спешить уже было некуда. Мэттью убедился в этом, бросив короткий взгляд на часы. Марта вот-вот уйдет домой. Значит, побеседовать с ней удастся только завтра. А до этого… Может, лучше будет завесить зеркало и не думать ни о чем тревожном?
Когда он вошел, в квартире было темно и тихо. Только в гостиной негромко играла музыка, словно кто-то задумчиво перебирал клавиши рояля. Мэттью не стал входить. Вместо этого он заглянул в кухню, но там было ожидаемо пусто. Без Марты в квартире становилось неуютно, как в металлической коробке лифта без того красноглазого парня. Кажется, он слишком отчаянно пытается связать место и случайных людей, впервые в нем встреченных. Словно это не люди, а духи-хранители квартир, офисов, книжных магазинов и даже лифтов.