В столовой его ждал ужин. Дэвид со своей частью уже разделался, и, собирая со стола посуду, Мэттью подумал, что это немного тоскливо — ужинать одному. Да, рядом с Дэвидом не расслабишься, и он постоянно вгоняет Мэттью в краску. И все же…
Вернувшись в комнату, Мэттью переоделся и привел себя в порядок. Вместо костюма — простые фланелевые брюки и свитер, который связала Хлоя. Не слишком парадный вид, но это ведь его дом, пусть и на какое-то время. Раз уж Дэвид может разгуливать по квартире практически в пижаме, то и Мэттью может надеть немного нелепый свитер и не смущаться. Чтобы не вздрагивать каждый раз от почудившегося движения в зеркале, он занавесил его полотенцем, и умылся. После чего на ощупь причесал растрепавшиеся волосы. Интересно, как выглядит занавешенное зеркало для Дэвида-отражения? Как вообще выглядит его зазеркалье? Как копия комнаты? От этих размышлений Мэттью стало не по себе.
На тумбочке у постели лежало две книги — Фицджеральда и Лавкрафта. Можно было пойти поработать в кабинете. А можно — заглянуть в гостиную и поздороваться с Дэвидом. Помедлив, Мэттью взял оба томика и вышел из комнаты. Рояля больше не было слышно. Вместо него по темному коридору разносился нежный женский вокал под пронзительный джаз.
У двери Мэттью посомневался, стоит ли стучать, и все же не стал этого делать. В гостиной было сумрачно — шикарная хрустальная люстра не горела, свет давали пара ламп по углам комнаты и несколько свечей на рояле. Крышку на нем откинули, обнажив белизну клавиш.
— А, Мэтти! — по одному голосу он догадался, что Дэвид не вполне трезв. Но прозвучало скорее радостно. От этого в груди у Мэттью потеплело. Они расстались на странной ноте, и он искренне не знал, чего ждать от Дэвида теперь. Но, кажется, ничего страшного. Если забыть о тревожных словах Отражения.
Дэвид был в шелковом брючном костюме, который Мэттью видел на нем в первый день. Только волосы убраны в небрежный пучок, придававший ему еще больше сходства с женщиной. Забравшись на диван с ногами, Дэвид курил, пепельница стояла прямо на диване, возле его коленей. В другой руке он держал бокал с каким-то коктейлем. Музыка, которую Мэттью слышал в коридоре, доносилась из граммофона. Несколько конвертов от пластинок лежали прямо на полу.
— Добрый вечер! Я не помешал?
— Отнюдь, я рад, что вы заглянули! Присаживайтесь! — Дэвид поставил коктейль на столик и переместил туда же переполненную пепельницу.
— Спасибо. Но я хотел только отдать вам книгу.
Мэттью протянул ему томик Лавкрафта. Пару мгновений Дэвид смотрел на книгу совершенно непонимающе, потом его взгляд прояснился.
— Ваш любимый писатель? — нежно, словно котенка, Дэвид погладил переплет.
— Он самый. Первое издание.
Дэвид кивнул, рассматривая картинку на обложке. Простой и в тоже время довольно жуткий пейзаж — улица рыбацкого поселения в лунном свете. Если над чем-то издательство и потрудилось как следует, так это над иллюстрациями.
— История о древних богах? — спросил Дэвид, не поднимая взгляд.
— О них в том числе, — Мэттью сел на край дивана. В теплом сумраке комнаты, разгоняемом дрожащим пламенем свечей, лицо Дэвида казалось еще притягательнее, чем прежде. Еще мягче. Тонкая прядь вилась вдоль изящной шеи, касаясь плеча, на скулах трепетала тень от ресниц.
— Спасибо, — Дэвид вдруг протянул руку и погладил его с той же нежностью, с какой недавно — книгу. Кончики пальцев скользнули по тыльной стороне ладони к запястью. Короткое прикосновение отозвалось волной мурашек. Волоски на теле Мэттью встали дыбом, во рту пересохло. Он замер, не зная, что делать. Потом медленно накрыл руку Дэвида своей. Сердце стучало сильно и быстро, сотрясая тело при каждом ударе. В кончиках пальцев вибрировала кровь.
Все так же медленно, как во сне, он погладил тонкую прохладную кисть. Взгляд словно прикипел к лицу Дэвида, который почему-то смотрел в сторону. Но не отстранялся и не говорил ни слова. Стало очень тихо. Только шуршала пластинка, катаясь круг за кругом впустую.
— Вы пробовали абсент? — вдруг спросил Дэвид, поднимаясь на ноги. Изящная ладонь выскользнула из его руки, Мэттью не успел ни моргнуть, ни отвести взгляд. В лице Дэвида промелькнуло что-то, но слишком стремительно. Мэттью даже не был уверен, что ему не почудилось. Зато отчетливо ощутил, как вспыхнуло его собственное лицо.
— Абсент? — переспросил он растерянно.
Дэвид снял с проигрывателя пластинку, убрал в конверт и выбрал другую.
— Разве он не запрещен?
— Но вы ведь никому не скажете, что я угощал вас? — Дэвид лукаво улыбнулся через плечо. Мэттью отвел взгляд. Теперь даже уши пылали от прилившей к голове крови.
— Разумеется, нет!
— Благодарю. Я полностью вам доверяю. Буквально вверяю мою судьбу в ваши руки, — Дэвид вынул из шкафчика слева бутылку прозрачного стекла, в которой плескался зеленый напиток. Его цвет поразительно напоминал глаза Дэвида. — К сожалению, у абсента дурная репутация. И теперь его не так просто достать.
— Я слышал, он сводит людей с ума.
— Многие прекрасные вещи могут свести с ума, если относиться к ним безрассудно. Но мы ведь будем осторожны?
От тона Дэвида по спине Мэттью прокатилась новая волна мурашек. Он стиснул лежащий на коленях томик Фицджеральда. Будто завороженный он следил, как Дэвид неторопливо смешивает абсент с колотым льдом и водой. Его выверенные движения навевали мысли о каком-то таинстве, ритуале. А ритмичный шорох шейкера напоминал звучание причудливого музыкального инструмента. Даже тихое пение скрипок из граммофона удивительным образом не разрушало эту иллюзию, а лишь углубляло ее. Дэвид стоял к Мэттью спиной, и зыбкая тень, трепещущая от неверного свечного огонька, исправно повторяла все его движения, распластавшись по стене. Не хватало только дыма благовоний и, может быть, барабанов. А причудливый костюм Дэвида вполне подходил для совершения ритуала.
— В Старом Свете абсент принято подавать иначе. Но я привык пить его ледяным. В этом есть своя прелесть, — Дэвид вернулся к дивану и поставил перед Мэттью бокал. Напиток в нем оказался белым, напоминающим сгущенный утренний туман.
— Для начала сделайте маленький глоток, — посоветовал Дэвид. Лед в его полупустом бокале растаял, и все же коктейль в нем был явно иным. Мэттью медлил. Он собирался запереться в кабинете и поработать. И завтра утром ему наверняка будет плохо. Кроме того, он читал, что абсент быстро дурманит людям голову, и они уже не могут от него отказаться.
— Что-то не так?
Мэттью отрицательно покачал головой:
— Я… просто…
— Если хотите, я попробую первым? В этом нет ничего страшного, — Дэвид взял бокал и поднес к губам. Мэттью проводил его движение взглядом. Стеклянные стенки запотели, за ними клубилась дымка, словно пойманное в ловушку облако.
— Теперь ваша очередь. Или вас пугает его дурная репутация?
— Нет! Не пугает, — Мэттью взял бокал. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Мэттью тут же опустил глаза, словно его интересовал только напиток. А не внимательный взгляд Дэвида, прикованный к его лицу.
Напиток пах анисовой настойкой от кашля. Мэттью сделал осторожный глоток, лед кольнул губы.
— У него приятное послевкусие, — шепнул Дэвид, наклоняясь немного ближе.
Но Мэттью ощутил полынную горчинку и лишь затем — легкую сладость.
Поймав его растерянный взгляд, Дэвид беззлобно рассмеялся, как ребенок. Его глаза пьяно блестели.
— Вам нравится?
Мэттью облизнул губы.
— Это… довольно странно. Пожалуй…
— Вы не распробовали, — Дэвид улыбался ему так игриво, что Мэттью стало жарко. Или дело было в абсенте? — Хотя вам не обязательно допивать…
Но Мэттью уже снова припал к бокалу. Мысль о том, что этого места касались губы Дэвида, отзывалась легкой щекоткой в груди. Абсент быстро ударил в голову. Комната качнулась и тут же снова вернулась на место, но пол безвозвратно утратил свою надежную твердость. Зато Мэттью наконец ощутил, как тело становится легким, почти невесомым. Будто белесая дымка, клубившаяся в бокале, теперь наполняла его голову и мышцы.