Он тоже закурил. Не дождавшись продолжения, Мэттью спросил:
— В каком-то смысле?
— Ну, на самом деле мне не приходилось терять дом. Мы переезжали несколько раз, но это казалось естественным. Не помню, чтобы тосковал по прежнему жилищу. Потом мы перебрались сюда, в эту квартиру. Нам было… лет восемь, кажется? Прожили здесь совсем недолго. Когда родители поехали в Европу, мы остались у бабушки и Маб. У них огромный дом неподалеку от Монро. Большой и старый. Мы его обожали. Вокруг — леса, болота. Вы видели Луизианские болота? Это иной мир, — он затянулся дымом и раздавил недокуренную сигарету в пепельнице. — Мы должны были прожить у бабушки около года, пока родители путешествуют. Но… Мама умерла и отец вернулся в Нью-Йорк один, а мы остались в Луизиане. Вначале на полгода. Потом на год. Потом еще на год. Срок откладывался, откладывался… Отцу нужно было оправиться, нужно было разобраться с делами. Нужно было работать. Я все время ждал. Что мы вернемся домой и все будет, как раньше. Не чувствовал себя так, словно я уже дома, понимаете? Это ведь было временно. Просто затянувшаяся поездка в гости.
Мэттью медленно кивнул. Сигарета в его пальцах дотлела и осыпалась на паркет, а он так о ней и не вспомнил.
— Мы вернулись, когда пришло время поступать в колледж. Приехали в эту квартиру, привели все в порядок, но… — Дэвид грустно улыбнулся, глядя Мэттью в глаза, — «как прежде» так и не стало. Это больше не было домом. Скорее…
—…кладбищем? — произнес Мэттью едва слышно и сам вздрогнул от своей грубости. — Простите!
— Да нет, вы правы, — Дэвид взял еще сигарету, прикурил и вдруг радостно встрепенулся. — Послушайте, к черту эти мрачные разговоры! Есть одно место, которое может вам понравиться! Составите мне компанию в этот уикэнд? Мне в любом случае предстоит небольшая поездка.
Мэттью растерялся. Он не рассчитывал ни на какие поездки. Ему нужно работать, чтобы быстрее освоить машинку. Нужно найти шкатулку. Поговорить с Мартой… Ему нужно столько всего сделать, что голова шла кругом. Но Дэвид улыбался так заразительно. Не размышляя, Мэттью кивнул.
Позже, уже в постели, он вспоминал, как в дверях гостиной его нагнали слова Дэвида:
— Я все же рад, что вы здесь, Мэтти.
В этот момент он мог сказать то же самое.
«Я рад, что я здесь».
Утром он жестоко раскаивался в легкомыслии, с которым накануне выпил злосчастный абсент. Голова налилась болью, тело казалось неподъемным. Все получалось медленно, очень медленно, отчего обычные утренние сборы заняли кучу времени. Он даже брился целую вечность. Не думая об отражении, не вспоминая о том, как важно поговорить с Мартой.
Весь его день прошел, как в тумане. Позже Мэттью едва мог вспомнить, было ли в нем что-то стоящее? Он просто пропал из жизни, как если бы кто-то случайно вырвал из календаря сразу две страницы. Вечером, возвращаясь с работы в одиночестве, Мэттью пообещал себе, что больше не станет пить. По крайней мере с Дэвидом. По крайней мере — незнакомые напитки.
Не было желания даже ужинать. Мэттью запер дверь в спальню, принял горячий душ и забрался в постель. Потянувшись, чтобы погасить свет, он вдруг заметил на тумбочке записку.
«Мистер Грин просил вас перезвонить по номеру: ***.
Марта»
Несколько секунд он бессмысленно рассматривал фамилию, выведенную каллиграфическим почерком. Мистер Грин? Какой еще мистер Грин? Может, Марта что-то перепутала и записка предназначалась Дэвиду?
Он снова положил бумагу на тумбочку, выключил ночник и уже почти провалившись в сон, вспомнил округлое лицо Джонатана в тени мокрой от дождя шляпы.
«Меня зовут Джонатан Грин. Я — друг Дэвида…».
Сонливость тут же его покинула. Сев в постели, Мэттью снова зажег свет и перечитал записку. Зачем Джонатану ему звонить? О чем им говорить, кроме Дэвида?
От внезапной мысли Мэттью похолодел.
Не хочет ли Джонти поговорить о травах, который Дэвид курил в своей постели? Мэттью упросил его молчать лишь под предлогом того, что все выяснит сам. Но он не чувствовал в себе сил и права так бесцеремонно вмешиваться в жизнь Дэвида. Так легко утратить то хрупкое доверие, которое, кажется, начало зарождаться между ними. И от которого не останется ничего, если Дэвид узнает о его болтливости. Как долго Джонатан станет ждать, прежде чем попытается снова лично встретиться с Дэвидом?
Мэттью потер лицо руками, пытаясь совладать с внутренней дрожью. Бросил взгляд на часы. До ночи еще далеко. Уместно ли звонить так поздно? Помедлив, он выбрался из постели, набросил халат, не сразу совладав с рукавами, и выглянул в коридор. Там по обыкновению было темно и тихо. По полу тянуло сквозняком, а в воздухе пахло тем самым сладковатым дымом. Крадучись, как преступник, Мэттью добрался до телефона и замер, глядя на черную трубку. Здесь его может услышать Дэвид, а ведь никто не скажет точно, как именно пойдет разговор.
Так же бесшумно он прошел в кабинет и плотно закрыл дверь. Прежде чем набрать номер, некоторое время сверлил взглядом аппарат. Голова пухла от предположений, и с каждой минутой ему все меньше хотелось снимать трубку и сталкиваться с тем, что там на самом деле хочет от него мистер Грин. Кажется, с каждым днем появлялось все больше людей, которые что-то от него хотят: Дэвид, его Отражение, Майкл, в конце концов. Который, впрочем, хочет лишь чтобы Мэттью исчез из редакции. И вот теперь мистер Грин.
Глубоко вздохнув, Мэттью набрал номер. Ответили удивительно быстро, он даже вздрогнул.
— Алло! — гаркнул резкий мужской голос.
— Добрый вечер, это Блейк. Мистер Грин просил позвонить ему…
— Который из Гринов? — спросили так же громко. Мэттью невольно поморщился.
— Джонатан Грин.
— Джон? Как, еще раз, вас зовут?
— Блейк. Мэттью Блейк.
В трубке стало тихо, только монотонно шуршали помехи. Мэттью сел на край стола, поглаживая клавиши машинки оцарапанным когда-то пальцем. Теперь от царапины осталась лишь небольшая отметина. И рассказ Дэвида об отрезанной из-за скрепки руке.
— Алло?
— Джонатан? — встрепенулся Мэттью.
— Да. Добрый вечер, Мэттью.
— Я только что нашел записку. Вы просили перезвонить.
— Да, — голос Джонти показался Мэттью напряженным. Может быть, дело было в помехах или слишком позднем часе для телефонного звонка. Но Мэттью все равно насторожился. — Но нам лучше побеседовать лично. Мы можем встретиться в субботу в том же кафе?
— П-простите, Джонатан, я не уверен, что смогу. Дэвид предложил составить ему компанию в некой поездке в эти выходные.
— О, — Джонти помолчал. — И куда вы едете?
— Не представляю, — признался Мэттью, ощущая глупость ситуации. — Он не сказал.
— Хм…
Мэттью ждал, что Джонатан скажет что-то еще, но тот молчал.
— Что ж, — произнес тот наконец, — тогда как насчет завтрашнего дня?
— Вы придете… сюда?
— Я могу встретить вас возле офиса. Диктуйте адрес.
В пятницу утром Мэттью проснулся раньше, чем случалось в последние дни. Голова была ясной, только где-то на окраине сознания затаилась тревога от предстоящей встречи с Джонатаном. Впрочем, поводов для тревоги хватало с избытком. Пора было с ними разобраться.
В кухне Мэттью сварил кофе и сел ждать Марту. Когда она появилась на пороге в своем строгом темном платье, было ровно 8:02.
— Доброе утро, — скупо улыбнулась она.
— Доброе утро! — Мэттью вдруг понял, что не придумал, как именно задать волнующий вопрос, и стушевался. Пока он подбирал слова, Марта надела передник, взяла поднос и сходила в столовую, чтобы забрать посуду.
— Вы не ужинали? — спросила она, вернувшись. Мэттью кивнул. — Хорошо себя чувствуете?
— Да, я… скажите, Дэвид не говорил, по какой причине заклеил зеркала?
Марта остановилась, держа нагруженный поднос, и вперила в Дэвида пристальный взгляд.
— Не припомню, — отозвалась она сухо.
— Это не праздное любопытство, — поспешил прибавить Мэттью. Она передернула плечами и принялась составлять посуду в мойку.