— Да! — Джонатан покрутил на столе бокал, глядя, как в нем плещется пиво. — Вы не думали об этом?
— Чтобы поступить на службу?
— Да. Помочь в борьбе с гитлеровской Германией. Вы знаете, что сейчас происходит в Европе?
Мэттью неопределенно кивнул. Разумеется, он знал. В начале года ему пришлось зарегистрироваться, как мужчине призывного возраста, но удача улыбнулась — он буквально вытянул счастливый билет и в ближайшее время мог не думать о службе.
— Да я не… я даже драться особенно не умею, — он попытался улыбнуться, но получилась неуверенная гримаса. Его не покидало ощущение, что Джонти его разыгрывает.
— Там научат, — Джонатан усмехнулся и сделал большой глоток пива. — И драться, и стрелять. Не велика наука.
Мэттью смотрел на его круглый вздернутый подбородок, на толстые линзы очков, на округлое личико повзрослевшего херувима и не мог представить Джонатана в военной форме.
— Зачем вам это?
Джонатан посмотрел на него, как на ненормального:
— Зачем? Вы прямо как Кристал. Она даже газеты бросила читать. Вы читаете газеты?
Мэттью склонился над остывающим кофе.
— А Дэвид?
— Это была его идея. Мы собирались вместе… Они с Кристал очень ссорились из-за этого.
— Она не хотела его отпускать?
— Она даже слышать об этом не хотела. Но мы… мы не могли оставаться в стороне. То, что там происходит… — Джонатан снова сдернул с носа очки и принялся их протирать. — Это ведь — настоящее!..
— А здесь — разве не настоящее?
— Вы не понимаете! — Джонатан раздраженно скомкал платок и убрал в карман. — Дэвид раньше понимал! Нельзя, нельзя мириться с тем, что там творится. Нельзя отсиживаться. Пока мы здесь ни в чем не нуждаемся, там люди гибнут.
«И вы тоже хотите погибнуть?», — едва не вырвалось у Мэттью, но он прикусил язык. Под горящим взглядом Джонти ему было неуютно.
— И вы сможете убивать людей? — спросил он вместо этого, поднимая взгляд от кофейной чашки.
Джонатан смотрел на него так, словно видел впервые.
— Или они, или мы.
Мэттью снова опустил взгляд.
— Чем мы здесь занимаемся? Ничем. Ерундой. Сидим себе в тепле и бед не знаем. Ни о чем не задумываемся. Всего и дел, где заработать и как потратить, — Джонатан вынул портсигар и прикурил. Его голос звучал громко и взволнованно. — Разве это жизнь?
— Вы думаете, там — жизнь?
Джонти уставился на него сквозь сизый табачный дым. Глаза у него лихорадочно блестели.
— Вы говорите, как Кристал, — повторил он с укором. И Мэттью больше не стал с ним спорить.
========== 12. Поездка ==========
Когда Мэттью вошел в квартиру, время приближалось к девяти часам. Он быстро сбросил пальто и прошел сразу в столовую. Есть хотелось ужасно. Выпитый в баре кофе только усилил голод. Мэттью даже не стал разогревать давно остывший ужин. Все равно ел так быстро, что едва чувствовал вкус. И не услышал, как открылась дверь.
— Добрый вечер, — произнес Дэвид, остановившись в дверях.
Мэттью чуть не подавился куском рыбы и тут же почувствовал, что краснеет. Дэвид не стал проходить в комнату. Стоял у порога и слегка улыбался, обнимая себя за локти. Он был снова одет в шелковый халат с журавлями. Просто удивительно, как он не мерз в своем наряде.
— Добрый вечер, — выдавил Мэттью после паузы.
— Я уже начал волноваться, куда вы пропали.
Мэттью снова помедлил, сомневаясь, стоит ли сейчас говорить про Джонатана. В прошлый раз при его появлении Дэвид пришел в ярость. Но ведь письмо все равно следовало отдать…
— Готовы к завтрашней поездке? — произнес Дэвид, не дождавшись ответа.
— Да, — кивнул Мэттью. — А куда мы едем?
— За город. Возьмите смену одежды, мы вернемся только в воскресенье, — Дэвид улыбнулся в явном предвкушении. — Выезжаем в восемь, так что лягте пораньше.
Он вышел, прикрыв за собой дверь, Мэттью не успел его окликнуть. Письмо так и осталось лежать во внутреннем кармане пальто. Что ж… Мэттью передаст его завтра.
Прежде чем лечь спать, он принял ванну, вновь закрыв зеркало полотенцем. Горячая вода успокаивала, медленно расслабляя сведенные от напряжения мышцы. За этот не слишком плодотворный, но очень нервный день его шея стала почти каменной. Слишком часто он втягивал ее в плечи и сутулился. Увидь это Хлоя — непременно отвесила бы ему подзатыльник. Мэттью потрогал твердые мышцы. Под кожей словно сплелись тугие узловатые корни. Вздохнув, он погрузился в воду по самый нос. Следовало бы написать Хлое еще письмо, но от сытости его клонило в сон. Кроме того, завтра рано вставать, а нужно еще собрать вещи.
Куда может отвезти его Дэвид? Куда вообще может ездить Дэвид на уикэнд? В какой-нибудь загородный дом? Или, может быть, катается на яхте? Нет, едва ли. Джонатан упоминал, что с яхты упала Кристал.
— Вы не забыли о моей просьбе?
Мэттью от неожиданности хлебнул воды и сел, откашливаясь. Взгляд метнулся к закрытой двери, но голос раздавался из зеркала.
— Дэвид? — переспросил Мэттью.
— Думаете, здесь есть кто-то еще?
Вздохнув, он снова погрузился в воду, мысленно похвалив себя за то, что занавесил зеркало полотенцем.
— Я… помню о вашей просьбе, — отозвался Мэттью после паузы. — Но у меня не было возможности осмотреть комнату Дэвида.
— Что насчет спальни Кристал?
— Хотите, чтобы я вскрыл запертую комнату? — разозлился Мэттью.
— Но ведь Двойник сказал, что вся квартира в вашем распоряжении. Я позволяю вам войти в эту комнату! Ключ…
«Я — твое собственное безумие», — мысленно проворчал Мэттью и погрузился в воду с головой. Говорить с пустой ванной комнатой было странно. Дико. Но уже почти не страшно.
—…понимаю. Я готов подождать столько, сколько вам нужно. Но… не медлите дольше необходимого. Пожалуйста, Мэттью.
Мэттью отвел от лица мокрые пряди, сел ровнее.
— Хорошо, — вздохнул он.
— Спасибо, — отозвался Дэвид с явным облегчением в голосе. Так что Мэттью даже испытал легкий укол вины.
Повисла короткая пауза. Вода остывала. Сидеть здесь и дальше уже не было никакого удовольствия. Мэттью потянулся за полотенцем, чтобы выйти из ванны, но помедлил.
— Д-дэвид?
— Да?
— Вы за мной подсматриваете?
Отражение помолчало.
— Только когда вы одеваетесь после ванны, ваше утреннее бритье совершенно не увлекательно.
Мэттью вспыхнул, хотя в голосе Отражения звучала насмешка.
— Видите, — прибавило оно, — в ваших интересах поскорее меня отсюда вытащить.
Когда Мэттью добрался до постели, сон окончательно его покинул. Он сложил в чемодан смену одежды, завел часы и прочел главу «По эту сторону рая», но сонливость не вернулась. Сосредоточиться на тексте тоже удавалось с трудом. В голове было слишком много мыслей. Они сталкивались, цеплялись друг за друга, обращаясь в непрерывный гул, который он никак не мог усмирить. После такой недели Мэттью не отказался бы побыть хотя бы день в полном одиночестве. Может быть, побродить по городу, добраться, наконец, до Центрального Парка. Ни с кем не беседуя, никому ничего не обещая. В какой-то момент Мэттью даже пожалел, что согласился на эту сомнительную поездку неизвестно куда.
Если бы Дэвид уехал один, у него появилась бы возможность поискать, наконец, эту чертову шкатулку.
Он ведь обещал помочь Дэвиду-из-зеркала, тут же прибавил Мэттью, ощущая как спину окатило жаром, а внутри все сжалось, как от тошноты. Ему не хотелось лезть в чужие вещи, но нельзя совсем ничего не делать, если дал слово. Он мог бы… просто взглянуть.
Прежде Мэттью надеялся, что разговор с Мартой что-то прояснит. Но больше на это рассчитывать не приходилось. Впрочем, вдруг осенило его, можно поговорить с самим Отражением! Спросить о шкатулке. О ситуации, в конце концов. Получить хоть какие-то ответы, прежде чем рыскать по чужим вещам и вскрывать запертые комнаты. Разумеется, не было никакой гарантии, что Отражение скажет правду. Что это и в самом деле Дэвид, в конце концов. Что все это — не галлюцинация. Пока Мэттью нашел лишь два весьма слабых доказательства в пользу того, что все это — не его воображение: заклеенные зеркала и графин виски, который оказался ровно там, где сказало Отражение.