Он протянул Мэттью стакан и плеснул немного из фляжки. Тот кивнул, снова бросая на зеркало быстрый взгляд. Дэвида в нем не было. Только пустая обшитая деревом стена.
— Духа, — медленно произнес Мэттью и, не глядя, опрокинул в себя напиток. Горло обжег алкоголь, даже глаза заслезились. Мэттью закашлялся, вызывав у Дэвида улыбку.
— Ну да. Куда без них. Вы нравитесь духам, Мэттью. Кажется, вы всем нравитесь.
Он плеснул в стакан еще и сам сделал глоток из фляжки. Мэттью машинально глотнул еще виски, обшаривая взглядом комнату, чтобы не смотреть на Дэвида. Ни на настоящего, ни на зеркального.
— Почему вы так быстро меня простили? Это вроде бы… не очень на вас похоже?
Дэвид негромко хмыкнул.
— С чего вы взяли?
— Эм… — упоминать Джонти было плохой идеей, судя по тому, как на это каждый раз реагировал Дэвид, и все же Мэттью произнес: — Я просто вспомнил Джонатана, с которым вы так и не захотели говорить…
— Нет, с чего вы взяли, что я вас простил?
Мэттью покраснел и снова сделал глоток из бокала. Он чувствовал внимательный взгляд Дэвида на своем лице, хоть и пытался его игнорировать.
— Меня очень задели ваши слова, — продолжил Дэвид, убедившись, что ответа не дождется. — Наверное потому, что вы правы. Я терпеть не могу объясняться.
На это Мэттью тоже не знал, что сказать. Так что молча глотнул из своего бокала, после чего Дэвид тут же подлил ему еще. Вдруг над головой у него что-то застучало, словно кто-то быстро-быстро промчался по крыше. Мэттью вздрогнул всем телом.
— Желуди, — невозмутимо произнес Дэвид. Он даже бровью не повел.
— Дьявол… — прошептал Мэттью, потирая лицо рукой. Сердце все еще заходилось в бешеном ритме, так что все тело дрожало, как от холода. — Почему рядом с вами вечно… какая-то жуть?
Дэвид только рассмеялся и подошел к камину, чтобы подбросить дров. Мэттью отпил еще виски. Напиток горячей струйкой скатывался в пустой желудок. Есть не хотелось, хотя он понимал, что еще немного в таком темпе — и наутро его снова ждет похмелье.
— Марта говорила, вы не любите зеркал, — произнес Мэттью, кивнув на маленькое зеркало на стене, сейчас отражающее только его собственное лицо с блестящими от выпивки глазами.
— Марта все понимает по-своему.
— Как и все.
— Как и все, — улыбнулся Дэвид, откладывая кочергу с красивой деревянной ручкой. — А вы — философ, Мэтти.
— Вовсе нет, — смутившись, он глотнул еще виски и нашарил в кармане сигареты. На стене, рядом с зеркалом, висело несколько портретов. На одном из них он узнал ту же женщину с сухой рукой в окружении близнецов. Она смотрела все так же прямо и гордо, правой ладонью обнимая одного из детей за плечо. На вид близнецам было лет десять. И они все так же походили друг на друга.
— Это ваша мать? — он вгляделся в фото, склонившись поближе. На стекле плясали отсветы пламени, но Мэттью показалось, что женщина выглядит изможденной, как от тяжелой болезни.
— Да, — голос Дэвида раздался прямо у него за плечом, заставив напряженно застыть, вцепившись в бокал. — Наше последнее фото. Они уехали через два месяца и… больше мы ее не видели.
Мэттью молча кивнул, не зная, что сказать. Обычные фразы в духе «Какая изящная женщина» или «Вы очень похожи» не подходили. Это понимали они оба.
Так что Мэттью шагнул к следующему фото. Здесь тоже была мать Дэвида и один из близнецов. Они сидели за роялем, улыбаясь.
— Она играла? — удивился Мэттью, вспомнив иссохшую левую руку, и тут же понял, что это было не слишком тактичное замечание.
— О да. Партию для правой руки. А я всегда исполнял левую, — отозвался Дэвид как ни в чем не бывало. — Я до сих пор хуже играю правой. Отец шутил, что мама так хотела ребенка, чтобы ее любимые произведения звучали, как следует.
Мэттью обернулся, но по лицу Дэвида было невозможно понять, насколько его самого веселят эти слова.
— Знаете, у нас ведь было двое старших братьев, — произнес он, усаживаясь на кушетку. — Оба не прожили и дня. Бабушка говорила, что это все из-за перенесенной мамой в детстве болезни.
— Мне очень жаль…
— Они рождались с уродствами. Или слишком слабыми. Маб рассказывала, что мать была готова на все, только бы у нее были красивые, сильные, здоровые дети. Не как она сама, — он глотнул из фляжки, и тонкая струйка виски потекла по острому подбородку, капнув на свитер. — Мы всегда получаем то, что хотим. Делаем то, что хотим. Это семейная черта, если угодно. Нам плевать на цену.
Мэттью хмыкнул, глядя в почти опустевший бокал.
— Значит, вам повезло. Если вы можете себе это позволить. П-простите, в том смысле…
Дэвид поднял на него серьезный взгляд. Его глаза влажно блестели.
— О да. Вы правы. Мы многое можем себе позволить. Например, не думать о последствиях. Пока они не настигают нас.
Допив виски, Мэттью все же закурил и тоже сел на диван. Ему почему-то вспомнился Джонатан с его горящими глазами и словно где-то подслушанной патриотической речью. Интересно, Дэвид прочел его письмо? Не пытался ли Джонти позвать его с собой? Хотя как это вообще может прийти в голову? Позвать с собой друга на далекую чужую войну. Чтобы что? Умереть вместе?
— Джонатан говорил, вы собирались отправиться в Европу?
Дэвид поморщился и тоже вынул портсигар, зажав фляжку между коленей.
— Джонти всегда был таким… дурачком, — сказал он без злости. — Романтичным доверчивым дурачком. Наверное, он настолько же романтичен, насколько вы — скептичны.
Мэттью смутился и поискал взглядом пепельницу, сочтя это уважительной причиной не смотреть Дэвиду в глаза.
— Вы, должно быть, шутите. Хлоя всегда говорила, что я…
— Кто такая Хлоя?
— Моя старшая сестра. Так вот, она всегда говорила, что я слишком наивен.
— Ох уж эти сестры, — Дэвид рассмеялся и подлил ему еще виски. — Нет, я бы не сказал, что вы наивны, Мэттью. Но, может, ей нравится так думать.
— Думаете, что вы знаете меня лучше сестры?
— У меня чутье, — от улыбки Дэвида Мэттью пробрала дрожь, и он торопливо затянулся сигаретой, чтобы как-то с ней совладать. — Я вас понял с первой встречи. Не верите?
— Верю, — кивнул Мэттью.
Дэвид снова рассмеялся.
— Видите? Вы не наивны. Вы вежливы и не лезете в споры.
Мэттью невольно разулыбался. Сложно было поверить, что совсем недавно он задыхался от гнева и предъявлял какие-то претензии. Да, с Дэвидом бывало не просто. Но с кем легко? Мэттью не собирался срываться. И до сих пор не мог понять, почему все же сделал это. Как и тогда с Майклом возле редакции. В последнее время он все проще выходил из себя.
Они немного помолчали, потягивая виски. Мэттью чувствовал, как тело постепенно становится тяжелее и мягче, а голову будто заполняет туман.
— Будете ужинать? — подал голос Дэвид, глядя в огонь.
— Нет, наверное, я лучше прилягу.
— Спасибо за компанию. Спокойной ночи.
— Вам спасибо, Дэвид, — Мэттью поднялся, оставив пустой бокал на столике. В комнате он сразу упал на постель, не раздеваясь и не откидывая покрывало. Кровать под ним медленно плыла. Закрыв глаза, он представил, как ее вместе с домом несет по течению узкой черной реки, а с берегов за этим наблюдает луноликий исполин.
Он проснулся от жажды. В комнате было совершенно темно, но в этой темноте чернели тонкие тени ветвей, покачивающиеся на занавеске. По крыше что-то быстро стучало.
«Просто желуди», — напомнил себе Мэттью, но сердце все равно забилось чаще. Следом раздался короткий хлопок — Мэттью показалось, что закрылась входная дверь. Хотя кто мог разгуливать среди ночи?
Сонливость прошла. Он приподнялся, нашарил выключатель, но ничего не произошло. Что-то с электричеством? Откуда оно здесь вообще? Рядом не было никаких линий электропередач. Да и кто бы потянул их в такую глушь?
Мэттью попытался вспомнить, была ли в спальне лампа или свечи. Мысли текли слишком медленно, спотыкаясь и угасая на ходу. Хотя Мэттью больше не чувствовал себя пьяным.