— Вы не представляете, сколько раз я с ним прощалась. Пора сделать это по-настоящему, — она взяла его руку и потянула за собой, к ночному осеннему лесу. Мэттью не нашелся, что возразить. Дверь захлопнулась за ними сама собой. Он вздрогнул и выше поднял лампу.
Жидкий дрожащий свет керосинки едва помогал в чернильных сумерках, полных покачивающихся острых теней и веток, норовящих выбить из рук лампу или оцарапать лицо. Кристал, кажется, не испытывала никаких затруднений, шагая спокойно, почти не глядя под ноги. Деревья и колючие кустарники словно сами расступались перед ней, чтобы вновь сомкнуться перед лицом Мэттью.
— Им не нравится ваша железная лампа, — произнесла Кристал, словно услышав его мысли.
— А мне не нравится темнота, — проворчал Мэттью. Кристал рассмеялась.
— Только не отставайте.
Мэттью послушно прибавил шаг. Пробираясь к тропе, он думал о том, что сам не попрощался с Дэвидом. Хотя нужно ли было Дэвиду его прощание? Забавно, как не солгав ни словом, Дэвид умудрился обвести его вокруг пальца. И так успешно. Если бы не Кристал…
— Простите, что влез в вашу комнату и забрал шкатулку, — произнес Мэттью, обращаясь к кудрявому затылку.
— Признаться, меня удивило, что вы решились на это, — добродушно отозвалась Кристал, придерживая очередную ветку, чтобы она не хлестнула Мэттью по лицу. — Как вы отперли дверь?
— Нашел в кабинете ключ.
— Надо же. Я и забыла, куда его дела…
— Он теперь у меня. Простите.
— Ничего. Мой брат всегда умел убеждать. Вы его встретили?..
— В ванной. То есть, в зеркале в ванной. Я снял бумагу, чтобы бриться.
— Об этом я тоже не подумала, — покачала головой Кристал. Они вышли на протоптанную тропу, и Мэттью вздохнул спокойнее. Разумеется, пристальный взгляд, преследовавший его от самого дома, никуда не делся, но Мэттью почти привык к нему. С каждым следующим шагом он чувствовал себя все спокойнее.
Когда они вышли к берегу, небо на востоке посветлело, хотя солнца все еще не было. Откуда-то налетел ветерок, взлохматив волосы Кристал. Зашелестел за их спинами лес, и тут же все снова стихло. Тишину нарушал только тихий плеск воды.
На камнях стояла пустая винная бутылка и пара керамических блюд. Мэттью машинально огляделся, но больше не приметил ничего, что указало бы на присутствие других людей. Или диких животных. Или духов.
Кристал невозмутимо собрала тарелки, смахнув с них крошки. Сунула в карман пальто пустую бутылку. Мэттью подумал, что все это не выглядит как часть ритуала. Разве алтарь не следует убирать с большим почтением?
Но вслух ничего не сказал. Так же молча Кристал вынула шкатулку и поставила ее на камень. В зыбких предрассветных сумерках она казалась почти черной. Мэттью втянул в себя холодный воздух. Ощущение впившегося между лопаток взгляда стало сильнее. Он обернулся, но увидел лишь покачивающиеся ветви орешника.
Все так же не говоря ни слова, Кристал закурила и протянула портсигар Мэттью. Они стояли рядом, глядя на совершенно черные воды узкой лесной реки. Небо над их головами из чернильного медленно становилось серо-голубым, светлым, как застиранные простыни или выгоревшие за многие года стены дома.
Докурив, Кристал выудила из кармана пиджака маленькую резную трубку с длинным мундштуком и украшенную камнями круглую коробочку, которую Мэттью прежде никогда не видел. Но узнал исходящий от нее сладковатый запах. Кристал положила это на камень рядом со шкатулкой и отступила на шаг, словно любуясь получившимся натюрмортом.
Налетевший порыв ветра качнул лампу в его руках, и слабый огонек погас, заставив Мэттью негромко ахнуть. Кристал обернулась.
— Скоро рассвет, — улыбнулась она уголками губ. Было уже достаточно светло, чтобы ясно видеть ее лицо. Мэттью кивнул, ощутив, что тоже улыбается.
Прежде чем идти назад, Кристал еще раз погладила шкатулку кончиками пальцев.
— Вы не будете жалеть? — спросил он шепотом.
— Конечно, буду. Но это правильно. Правда? Пора… отпустить его. Хватит жить на кладбище.
Мэттью снова кивнул и подал ей руку. Они медленно пошли к дому.
— Что вы станете теперь делать? — спросил он.
Кристал пожала плечами. Тарелки в ее руке глухо звякнули.
— Наверное, навещу бабушку и Маб. А там… все как-то наладится. А вы?
— А я… — он замешкался, не зная, что ответить.
— Хотите, я выкуплю ваш магазинчик? Для вас.
Мэттью споткнулся о подвернувшийся под ногу корень и, чтобы не упасть, вцепился в ее руку.
— Что? Вы шутите?
— Я совершенно серьезно. Хотите? — Кристал смотрела спокойно и прямо, в ее улыбке не было и следа насмешки или обычной игривости.
— А… зачем вам это? — спросил он, снова опуская взгляд на листья, укрывающие тропу. Наверное, он должен был ощутить восторг, но почему-то чувствовал лишь растерянность. Мэттью попытался представить, как вернется в гулкий пустой дом. К скрипучему полу и рассыпающимся от времени полкам. К пыльным книгам, которые так редко кто-то покупает. К комнатам, наполненным воспоминаниям. Сколько еще проживет этот магазин? Год? Пять лет? Хлоя была права. Все были правы. Магазин давно приносил лишь убытки. Он был мечтой людей, которые уже умерли.
— Хочу сделать вам приятное. К тому же, мне это не трудно. Вам же дорого это место?
Он помолчал, вслушиваясь в потрескивание веток и шорох палой листвы. Где-то в небе защелкала ранняя птица, налетевший ветерок качнул ветви деревьев. Прислушавшись к себе, Мэттью вдруг понял, что внимательный взгляд, сопровождавший его всю дорогу, исчез.
— Я очень ценю ваше предложение. Это был бы самый щедрый подарок в моей жизни, — медленно произнес Мэттью, тщательно подбирая каждое слово. Лампа в его руке раскачивалась, поскрипывая в такт шагам. — Но… наверное, вы правы. Хватит жить на кладбище.
Кристал ничего не ответила, только на мгновение поймала его взгляд и снова отвернулась. И все же Мэттью показалось — она поняла все правильно.
Некоторое время они шли молча. Было уже светло. Где-то за деревьями поднималось солнце.
— Я могу еще на какое-то время остаться в вашей квартире? Я съеду через пару недель, не больше.
Кристал, не оборачиваясь, кивнула.
— Вы прекрасный сосед, Мэттью. Можете оставаться, сколько захотите. Если вдруг решите съехать, прежде чем я вернусь, оставьте ключ Марте. Но я надеюсь, что мы еще с вами встретимся лично.
Мэттью снова почувствовал, что улыбается.
— Уже решили, что станете делать? — спросила Кристал, сворачивая с тропы. На этот раз Мэттью узнал место. До дома оставалось совсем немного.
— Да. Думаю, решил. Кстати. Простите мой вопрос, но как лучше к вам обращаться? Я привык звать вас Дэвид, но вы же…
Она рассмеялась, бросив на него быстрый взгляд через плечо.
— Думаю, к нашей следующей встрече я решу.
Кристал уехала в воскресенье. Молча исчезла, пока Мэттью приводил себя в порядок после долгой дороги. Он обошел всю квартиру дважды, прежде чем смог принять эту мысль. На тумбочке у ее постели Мэттью нашел письмо Джонатана, которое так и осталось нераспечатанным.
Ночью, уже в полусне, ему на мгновение почудился быстрый перестук желудей по черепичной крыше. Мэттью вздрогнул и привстал, но в квартире царила идеальная тишина. Он снова лег и вскоре провалился в сон. Долгий спокойный сон без сновидений.
В понедельник утром он застал Марту, снимающей бумагу с зеркала в коридоре. Поймав его взгляд, она сухо кивнула и вернулась к своему занятию.
— Мистер Палмер ничего не передал мне? — спросил Мэттью, глядя на туго стянутый узел на затылке горничной. — Может быть, письмо?
— Только инструкции для меня. Обязанностей стало в разы меньше. Вы завтракаете в восемь или половине девятого? Мистер Палмер велел…
Мэттью рассеянно кивнул, почти не вслушиваясь в ее слова. Ему стало тоскливо. Он сам не знал, какого послания ожидал от Кристал. Кажется, все, что могли, они обсудили еще там, в лесу. И все же… Теперь эта квартира казалась еще более одинокой. Она напоминала даже не кладбище. Скорее покинутый культистами, заброшенный храм безымянных богов. Даже в воздухе больше не чувствовалось сладковатого аромата трав и благовоний. Остался лишь сырой запах осеннего города и горький — табака.