– М-м-мдя, хотя, скорее всего, если часто чихать – то это к простуде, к насморку или аллергия на пыльцу.
– Почему обязательно на пыльцу? – снова встрял Павел. – Еще говорят, что если кто-то что-то сказал и чихнул вслед за этим – значит, изрек истину. Это может означать, что ты говоришь и думаешь одну только правду. Кстати мы вот в пятницу с Машенькой сфотографировались вдвоем. Проверим на себе данное суеверие?
Весь офис прекрасно знал, что между Павлом и Машенькой, несмотря на наличие у обоих постоянных партнеров, существовали давние вялотекущие любовные отношения, постепенно сходящие на нет. Никто ничего не говорил явно и вслух, но поводов для шуток и полунамеков всегда было предостаточно.
– Не боишься? – хитро усмехнулся Олег, подмигивая Павлу. – А то уволят тебя из нашей компании, будешь знать! Или простудишься и заболеешь, это в лучшем случае.
– Поффдно батенька, поффдно! – прикалывался, притворно картавя, Павел и снова высморкался. – Я уже… Почти… Ну, может совсем чуть-чуть.
– А ты не думай об этом, – на полном серьезе вдруг сказала Машенька. – Все в твоей власти. Будешь бояться – страх трансформируется в грех, а грех – в реальность, а реальность – в болезнь. Если плюнешь – тогда все будет хорошо. Я тебе от всей души это желаю. Настоящему здоровью приметы не помеха. Это как с фотографированием.
– Мы с женой, – резюмировал я, – фотографировались до свадьбы на всех стадиях знакомства, и помногу раз. А после свадьбы так вообще, считай, постоянно. Вместе уже около семи лет, и разводиться вроде бы не собираемся.
– А ты по любви женился или по расчету? – почему-то спросила меня Машенька.
Я немного замялся, подбирая правильный ответ, а потом шутливо проворчал:
– По глупости!
Машенька немного помолчала, будто вспоминая что-то, и вдруг спросила:
– А вы знаете сказку о мертвой царевне и семи богатырях?
– Знаем, – нестройным хором ответили все.
– Тогда все равно расскажу. В некотором царстве, в удаленном тоталитарном государстве, жил-был царь-государь. А у царя существовала сексуальная гиперактивность, и женился он на фригидной анемичной женщине, которой такие проблемы были глубоко параллельны. Что делать – династический брак. Но не вынесла царица ежедневных неистовых любовных наслаждений и умерла вскорости после рождения дочери. А царь, желая найти себе более стойкую партнершу, отыскал сексуальную маньячку, возбуждающуюся даже от собственного отражения в зеркале. Царевна же унаследовала от покойной матери прирожденную сексуальную холодность, почему ее и нарекли Белоснежкой. Тем не менее, к ней посватался королевич Елисей, соблазнившийся хорошей партией и обильным приданым. Однако маньячка-мачеха приревновала отражение царевны в зеркале и приказала леснику-егерю отвести ее в охотхозяйство и зарезать там. Только егерь, с детства привыкший кромсать только беззащитных животных, вместо царевны поймал лису, убил, вырезал у нее сердце и принес в качестве доказательства. А царевна пошла сквозь лес и очутилась, в конце концов, в доме у семи богатырей. Богатыри оказались законченными гомиками, поэтому царевна могла жить у них в полной безопасности и на всем готовом. Но царица прознала, что падчерица жива-здорова и подослала к ней девку Чернавку, видимо, афроамериканку – свою верную партнершу-лесбиянку, чтобы та подбросила царевне ядовитое яблоко. Укусила Белоснежка яблоко, да и померла на месте, ибо отравлено было качественно. А королевич Елисей опоздал, как это всегда бывает в таких случаях, и нашел уже хладный труп в хрустальном гробу. По счастью, был королевич извращенцем-некрофилом и решил позаниматься сексом с мертвой царевной. От толчков и сотрясений отравленное яблоко вывалилось изо рта, и царевна ожила. Почему так произошло, оставим на совести автора, зато, когда королевич женился на Белоснежке, то убил мачеху и зажил с ними обеими вполне счастливо.