Не став переговариваться друг с другом, командир нашего отряда крикнул кому-то и спросил, где тут дом старосты, и где в принципе сам староста. Получив ответ, направились в нужную сторону. Всё это выглядело как-то не слишком дружелюбно. Я вроде бы как попал в новый коллектив, мы должны, ну я не знаю, поразговаривать друг с другом, однако нет. Никто не считал это нужным. Ну и правильно, ведь коммуникация сосёт. Тем временем мы подошли к дому и постучались в дверь. Нам открыл довольно широкоплечий лысеющий мужик с седой бородой. Лет 55-60, что-то в этом роде.
— Мы стражники из Драувилля, пришли по вашему запросу.
Грузный и тучный дед оглядел нас с головы до пят, нахмурился и пригласил в свой дом. Лидер повернулся к нам и сказал.
— Ждите здесь. — после чего дверь закрылась.
Поглядев друг на друга, мы остались ждать у порога дома. У всех бойцов, кроме меня, было по копью. Мне же по моей просьбе выдали топор. Меч не дали, хотя я очень просил, но на топор согласились.
— Значит, так. Два дня назад поздно ночью в дом мельника кто-то ворвался и очень быстро перерезал всю его семью. После чего вскрыл погреб и тайник, вынеся всё ценное. Мешки с мукой остались нетронутыми. Видимо, грабителю или разбойнику это было не нужно, или же у него не было времени всё это тащить. Пропали железные предметы, котёл и какое-то количество украшений. В принципе, всё. Никто ничего не слышал, поэтому убийца действовал быстро, тихо и скрытно. У кого-нибудь есть мысли по этому поводу?
Потупив взгляд, мои коллеги переглянулись друг с другом и молча вновь уставились на командира. Я просто закатил глаза. Не знаю, я единственный, кто умный, или чего-то не понимаю. Мне кажется, что здесь всё слишком очевидно. Другие селения расположены достаточно далеко, а здесь абсолютная равнина, деревья практически не растут. Кто-то из местных позарился на семью мельника и решил прирезать её. Ну а что? Хорошая ведь идея: мельник наверняка был богат, у него вон и мельница есть, завидовали ему односельчане. Правда, меня до сих пор поражает, с какой жестокостью они расправились не только с ним, а ещё и со всей его семьёй. Этими мыслями я и поделился с командиром. Кстати, все они думали, что я боец второго ранга. Начальство им не сказало, кто я такой, и тем больше вся эта штука вызывала у меня некие вопросы: зачем всё так усложнять и ухищряться?
— Мысль хорошая. — ухмыльнулся командир и поднял один палец вверх. — Однако убийцами мог быть кто угодно: может, наёмники, проходившие мимо, может, селяне из других мест. И всё же так мы кашу не сварим. Значит, даю свой приказ: каждому распределить обязанности и опросить каждый дом на тему того, какие у них были отношения с семьёй мельника, и не задолжали ли они ему с десяток-другой медных монет.
Так, в принципе, и сделали. Однако я придерживался несколько другой теории. Мне всего лишь нужно было найти ещё одну зацепку, что-то, что сойдёт за доказательство. А по-хорошему вообще обыскать все дома и найти украденные вещи. При описании стало понятно, что украшения эти видели на жене и дочери мельника во время праздника. Поэтому примерно что это такое, мы знали.
Провозившись чуть ли не полдня, обменялись друг с другом информацией. Однако ничего толкового не узнали. Отношения с семьёй мельника, в принципе, были такими, про какие я и думал. Много домов задолжало мельнику. А, по всему, убийцей мог быть кто угодно. Разумеется, женщин и детей мы отметали. Под подозрения попали дома, где были вполне себе взрослые мужики. Но вот ведь прикол: в каждом доме, за исключением дома мельника, был один или два человека мужского пола. Мельник уже был мёртв, так что да, в его доме мужчин не было. На этом, в принципе, путь заканчивался, начинался тупик. Одни думали на того, кто ему не нравился. Другие отвечали, что никто из здешних не мог так поступить. Это оказалось действительно сложнее, чем я думал.
— Чёрт, так не пойдёт, мы так и до вечера с вами кашу не сварим. Всё слишком запутано. Никто ничего не знает! — взъелся командир, расхаживая взад и вперёд. А все остальные стояли столбами и просто молчали.
— Ну значит, давайте блефовать. — взял слово я и обратился ко всем.