— Барьер! — крикнул я очень вовремя, поскольку в следующий же момент неплохой такой взрыв раскидал всех, кто стоял рядом со мной.
Вы нанесли [имя неизвестно] 5 урона. [имя неизвестно] получает статус оглушения, все характеристики снижены на 90%.
Так, а вот сейчас вообще не понял. Уже второе неизвестное имя, хотя этот подонок говорил мне его. И снова это неизвестное имя — краснючее, прямо как невысохшая кровь на лице паренька, чью тушку совсем недавно безнаказанно избивали. Посмотрев на этого несчастного, я понял, что его буквально решили сделать козлом отпущения. Да он, блин, и в курсе не был, что, оказывается, грабил и убивал семью мельника. Я обязательно попрошу у него прощения и одарю чем-нибудь, потому что, ну, как бы, в этой ситуации был неправ. Убрав меч за пояс, я подлетел к одному из своих бывших товарищей и, не прикладывая особых усилий, ударил его о землю.
Вы нанесли [имя неизвестно] 4 урона. [имя неизвестно] получает статус оглушения, все характеристики снижены на 90%.
И у этого неизвестное краснючее имя. Вы что, сговорились все, что ли? А, так, подожди-ка! Вдруг я что-то начинаю понимать. Раз у всех этих человечков неизвестные имена и краснючие-краснючие ники, значит ли это, что они были причиной здешней напасти? Учитывая, с какой скоростью убегал мой прошлый командир, новая и неожиданно подкреплённая фактами мысль рождалась у меня в голове.
— Что здесь происходит? Прекратите! — заорал кто-то в толпе.
Повернувшись, увидел грузного старосту, его стан был поистине огромен. Не удивлюсь, если он в прошлом был воякой и имеет второй ранг.
— Народ, свяжите и не отпускайте их! — заорал я, указывая на своих прошлых союзников. — Они нечисты на руку!
А затем кинулся за убегающим. На самом деле «кинулся» — сказано слишком преувеличенно. С моей скоростью я догнал его буквально через 10 секунд. Он успел добежать только до своего коня, однако ускакать не успел. Прыжком я сбил его с седла. Тот, упав, обнажил свой меч и полетел на меня с такой скоростью и яростью, что я даже охренел… от такой тупости.
— Да пошёл ты! — с этими словами просто взял и пнул этого неугомонного с ноги. Он отлетел на несколько метров, выпустив из руки меч, однако был ещё жив и продолжал сопротивляться. Но это я исправил очень быстро, буквально за два удара превратив его живучесть в кашу.
Я стоял и тяжело дышал. Сложно контролировать свои силы. Я бы мог их тут всех поубивать, но в таком случае убийства семьи мельника будут не раскрыты. А мне это не надо. Схватив избитого за шкирку, я потащил его к сельской площади, не забыв захватить меч. Раз мне его не дали, то я его сам заберу. Хороший, добротный меч. Мне нравится. Теперь будет моим. И топор я себе оставлю. И копьё, наверное, тоже. Блин, это оружие — всё такое классное, красивое, сочное! Хочу, всё хочу! Заберу всё себе!
Притащив последнего, я бросил его на землю. Народ вокруг гомонил, переглядывался, указывал на меня пальцем. Подошедший ко мне староста деревни был даже выше меня, поэтому как-то слегка даже давил на эмоциональном уровне.
— Объяснитесь, что здесь происходит!
— А происходит здесь чертовщина. — ухмыльнулся я и посмотрел на старосту с довольно жёстким, но понимающим лицом. — Командир моего отряда как-то слишком быстро захотел присудить все убийства одному из ваших парней, буквально повесить на него ярлык козла отпущения и казнить на месте. Этого я допустить не мог, поэтому оттолкнул его в сторону, при этом нанеся небольшой урон. Божественная матрица сообщила мне, что его имя неизвестно, а это странно. Ведь он мой командир, и он сообщал мне имя, по всей видимости, неправильное. Я его и спросил об этом, после чего он приказал всем остальным подчинённым убить меня. И вот неожиданность — все их имена мне тоже неизвестны. Берите лошадь и скачите в город, в военную заставу. Сообщите, что здесь произошло. Я здесь останусь вместе со всеми ними.
Перечить мне никто не захотел. Быть может, и были желающие, однако, видя мою силу, никто не горел особым желанием препираться. Один из сельских вскочил на коня и поскакал в город. Ну, а я, вложив свой новенький меч в ножны и прикрепив его к своему бедру, подошёл к схваченным парням, скрестил на груди руки и, нависая над ними, спросил.
— Ну и что это было? Кто вы такие? А главное — какого чёрта?