Из дыма прилетел металлический обрезок. Видимо, подкравшийся неопознанный Иммигрант подобрал кусок арматуры с земли. Я перехватил подарок, вернул отправителю. Итогов удара я не видел, но слышал мокрый звук.
Подавив подступавшую тошноту, я начал продвигаться вперед.
– Никто не должен был добраться до Лайма, верно? – предположил я. – Ты не хотел, чтобы он вмешался и остановил твое шоу. Так что ты остановил его сам. Зрелищно. И в основном – моими руками, ведь добивать своих из пукалки ты бы не стал.
– Лайм – Иммигрант, – напомнил Меркуцио насмешливо, но в его юмор я уже не верил. Сианофон передавал оттенки его интонации практически без потерь, и нотки лжи – в том числе. – Зачем мне мешать высокоуровневому Иммигранту?
– Именно потому, что он высокоуровневый. Один тридцатый в числе Иммигрантов – царь и бог. Но двое – уже толпа.
– Арбестер, ты бредишь. Лайм мне не конкурент.
– Меркуцио, ты всего лишь игрок высшего уровня, – сказал я, пригибаясь к земле, где было больше кислорода. – Как и я. Сегодня или завтра Лайм станет тридцатым. Станет равным нам по мощи. Иммигранты могут пойти за ним. Поэтому ты сделаешь все, чтобы Лайм не получил уважения.
– Что ты знаешь об уважении, Арбестер?!
Я понял, что задел его, но договорить нам не дали.
Меня атаковали сразу четверо Иммигрантов. Все – крепкие, хмурые, неразговорчивые парни. Подобной схожести характеров я даже у Коренных не встречал. Что бы ни думал Меркуцио, ему есть о чем волноваться. На Лайма эта четверка походила куда больше. Быть может, именно их столкновение со мной разуверит их в адекватности Меркуцио, и сегодня родится новая компания, которая пойдет за Лаймом.
Пока что эта четверка отвлекла меня на непростительно долгую минуту. Прежде чем я расправился с ними, мне пришлось даже пропустить несколько ударов. Во мне начала закипать злость.
Мне еще следовало расчистить завал. Телепортироваться я опасался, так как не знал, куда попаду. Укрыв себя щитом, я подорвал бензобаки машин поблизости.
Образовался лабиринт из развалин, через который я и пополз. Странно, что тут все еще можно было дышать. Воздушные карманы становились у́же, но скоро расширились. Я сумел перебраться на проезжую часть по ту сторону от места взрыва. Вонь стояла невыносимая.
Остаток пути я проделал, натянув горловину свитера на лицо. Сменил магазин в Опусе на последний. Надо бы таскать их с собой побольше…
Передо мной нарисовалась стройная фигура в пиджаке. Меркуцио шагнул ко мне, целясь «береттой» в лицо. Он был покрыт сажей и кровью – явно чужой. Взгляд его горел решимостью, смешанной с кучей невысказанных вопросов. Видимо, это его естественное состояние, когда он не на людях.
Мне не хотелось стрелять. К тому же я совсем не знал, кто из нас быстрее.
– Ты так и не угадал, зачем я объявил на тебя охоту, – констатировал Меркуцио.
– А я не занимаюсь гаданием, – ответил я.
Меркуцио вытащил платок, медленно протер им глаза и щеку.
– Мне не дают покоя слова Бурелома, – сказал он. – С той самой нашей встречи в лесу.
– В лесу? Ты про наше коллективное побоище?
– А разве была другая встреча? – Стример чуть облизнул губы. – Косолапый тогда задал очень хороший вопрос, который мы так и не обсудили. Что случится, если нам в Версиане умереть?
– Перерождение, – пожал я плечами. – Всем же известно.
– Это для нормальных игроков. А мы монстры, пережившие обнуление. Что будет с нами?
Я молчал. И в самом деле неприятный вопрос. Нас же в игре быть не должно. Формально мы существовали, но на правах злостных читеров. Неизвестно, как игра в принципе должна была обрабатывать смерти высокоуровневых персонажей.
– И тебе это не дает спать? – спросил я.
– Что произойдет со мной после смерти в Версиане? Верно. Не дает.
– Мерк, ты постоянно создаешь упоротые ситуации. Вот как сейчас, например.
– Я любопытный, – осклабился Меркуцио. – Видишь ли, в любой игре смерть – часть игрового процесса. И мы, пока не попробуем, считай, играть не начинали. Может, мы все в Батискафах окажемся. Или наши учетки будут стерты. Или «Сиана», наконец, узнает о нашем существовании. Потому что…
Меркуцио скорчил гримасу, дернул головой, на миг отвел ствол «беретты» в сторону и выстрелил в стену. Пистолет вернулся в прежнее положение, целясь мне в переносицу.
– Узнает о существовании? – переспросил я, понимая, что Меркуцио меня уже не просто беспокоит, а откровенно пугает. Чем больше он знает, тем он опаснее. Но чем меньше – тем более он непредсказуем в своих догадках. – Понимаю, о чем ты, – сказал я.