— Пожалуй, единственное, что спасает человеческое самомнение — это то, что никак не относится к нам самим. Искусство, культура, музыка… Всё это, такое бессмысленное и в то же время единственное, что наполнено для человека смыслом. Не находишь?
Взгляд Нормана опускается на собственные руки. Он нервно поправляет чёрные перчатки, фыркает под нос. Дожили. Его собеседником стала машина. У него столько живых подчинённых, столько клиентов, столько встреч... А он разговаривает с этим.
— Оставляя последний мазок на своей картине, художник отделяет её от себя. Она уже не существует как его творение. Она живёт своей жизнью. Жизнью более долгой, чем существование её творца. Не находишь это смутно знакомым?
Эллиот молчит. Прекращает оттирать руки, на которых уже почти не осталось следов его весёлого досуга, вслушивается в приятный голос. Прикрывает глаза и позволяет себе сосредоточиться лишь на нём, отринуть собственные мысли и ощущение лёгкого беспокойства.
— Ты отличаешься от других безделушек, Эллиот. Ты как книга, как картина, как пьеса, что раз за разом будет оставаться в чужой памяти и сердцах.
Ты растекаешься, как глубокие краски восходящего солнца,
Ты разливаешься через край, как переполненная раковина,
На тебе нет ни одного живого места, но ты — шедевр
***
Жизнь. Что для человека, что для машины — понятие слишком обширное. В него пришлось запихать так много смысла, что любой невольно потеряется, пытаясь выделить главное.
Жизнь — это момент от рождения до смерти.
Жизнь — это мысли, желания, то что ты успел создать и оставить после себя.
Жизнь — это одновременно и самое дорогое, и самое бесполезное, что есть в твоих руках.
Жизнь — это ошибка.
Или же просто случайное стечение обстоятельств, совокупность явлений и факторов, способствующих движению материи, будь то животное, человек или… Андроид, что благодаря тысяче комбинаций тех или иных случайностей смог начать своё «существование». У машин была своя память. Они видели мир, они слышали звуки, они чувствовали холод, тепло, прикосновения. Они жили в одном из тысячи смыслов этого слова. Кто-то скажет, что с эмоциями у них хуже, что мысли у них чужие. Но это не имеет значения. По крайней мере, в его случае. Эллиот тоже жил. Но больше всего ему нравилась возможность буквально увидеть мир чужими глазами. Желательно глазами изломанными, сбоящими. Глазами перепуганными, заплаканными, тщетно пытающимися сфокусироваться хоть на чём-то в тёмном помещении.
***
Ошибка системы неизбежна, особенно когда технология становится сложнее.
У андроидов столько возможностей сломаться, хоть отдельную книгу выпускай. У машин может отказать зрение. Может сбоить слух. Если не проводить технические осмотры, то речь однажды зазвучит искажённо и пугающе, как у старых, разряженных игрушек. Будут прорываться слова и фразы для них неестественные. Многие модели могут зависнуть, повторять одно и то же действие раз за разом. Раз за разом, пока алгоритм не будет кем-то прерван. Они могут забыть важные даты. Или напоминать о них слишком часто. Свободный доступ к сети и самообучение также способно сильно искалечить или изменить характер, личность. Превратить домашнего робота во что-то пугающее.Незнакомое. Чужое.
Эллиот этим пользовался.
Ведь самое интересное происходит в тот момент, когда из искалеченной куклы жизнь начинает утекать, как песок сквозь пальцы. И в понятие «жизни» входит всё. Характер, воспоминания, внутренние установки и правила. Зрительная и тактильная память. Нужно быть осторожным. Обходиться без резких движений, продумывать каждый свой следующий шаг. Думать о том, какой нерв лучше задеть следующим, как повернуть чужую голову так, чтобы было легче найти необходимое скопление проводов. Вспомнить комбинации, до этого момента неопробованные, гарантирующие картинку уникальную и неповторимую. Эллиот не был убийцей, нет. Кто в здравом уме вообще осудит андройда, который сделал что-то с другой бездушной куклой? Это же не человек, в самом деле. Пусть и дорвавшись до развлечения своего хозяина LK700 и начал считать себя больше похожим на "охотника", чем на "жертву".
Эллиот не любит крики. Не любит мольбы. От синтезатора речи он всегда избавляется первым делом, не желая слышать искажённый, царапающий уши, голос. В подобном не было ничего красивого. Только раздражающее. Только омерзительное. Такие вещи андроид не переносил. И терпеть их — считал унизительным для своего достоинства.