Упал он ниц и голову склонил,
Все чувства дух его соединил:
Раскаяние, злобу на себя,
Уничиженье также, не грубя,
Противу гордости – смирение.
Он ждал от ангела прощение
За слабость духа, за стремление
Упасть нещадно в искушение.
Ответ дает святой мальчишка наш:
«Твои напасти не простая блажь,
Поэтому небесный свод лобзает,
Уставшего молящего прощает».
Наш ангел, появившись незаметно,
Видением в туман пропал бесследно.
Не ведаю, как долго наш герой
Свои колени испещрял землей.
Воспрянув чувством, слыша только звук
Травинок с ветром шепчущих вокруг,
Поднял главу, глазами огляделся,
Заметил он: уже закат зарделся,
Спаситель, туша волка испарились,
Хотя следы от крови сохранились.
Наш батька спешно ринулся домой,
Где сын чуть не остался сиротой.
Надеждой преисполненный вбежал,
Кровинку ро́дную к груди прижал.
На утро, не исчезнув в темной бездне,
Манерно Артамон отвесил вести
В согласии уверенному гостю,
И тот, сокрыв в тайниках чувство злости,
Ушел навечно молча за крыльцо,
Коль видел он не узника лицо
Прошли года и имя Артамон
В Москве не слышалось со всех сторон,
Но доброй памятью жило в народе;
Придворные жалели в неком роде,
Поэтому его веленьем царским
(На деле покровительством боярским)
В Мезень сослали, где все то же море,
Природа бродит все в таком ж уборе,
Зато его тюрьма к столице ближе,
Мороз ночами волком выл все ж тише.
Бытует мнение среди людей:
Мужчины и умнее, и главней,
В семье во всяком деле муж – глава,
Но то – простонародная молва.
Ищите женский след в мужских поступках,
В борьбе, в войне, в отметинах, в зарубках,
Ищите с кем он пьяный без вина,
И знайте, шея у главы – жена.
По воле властной царских приближенных
В чреде интрижек невооруженных
Женой вдовца на троне Марфа стала,
Она в беседах сдержанность являла,
Приверженность к родительским советам;
Жила по целомудренным заветам.
Царь Федор заворожен ею был
И чувством к ней до гроба не постыл.
Так он навет клеветников забыл,
Засим по просьбе женушки решил
Открыть темницу крестному ее,
Вернул пожитки вотчины жилье,
Но до особого веления
Сказал жить в малом поселении.
Глава 2
О муза Дельф, одна из птичек певчих,
Хранитель дел, эпох прошедших, вещих,
Тебе песнь эллинскую посвящаю,
Признанье, благодарность изъявляю.
Твой храм разрушен, а источник высох,
Тебя не встретишь в солнцезарных высях,
Но где-то притаившись средь людей,
Как будто голосящий соловей,
Которого услышит и приветит
Не всякий бренный смертный в этом свете,
Ты свято-чтимый эпос воспеваешь,
Для будущих деяний наставляешь;
Ты, словом оклеветанная злым,
Хладна к увещеваниям чужим,
Прослыла музой у пиитов, старцев,
Но только не у властьимущих братцев.
О Клио, в чудотворный идеал
Тягчайший для людей материал
Слепила. Ныне годы, жизнь да вехи,
Баталии, народы, судьбы, неги
Переплелися ниточкой атласной
С несокрушимой правдой беспристрастной.
Кто по слепому чувству неприязни,
По собственным мотивам иль боязни
Истории величье попирает,
Тот виденья грядущего лишает
Пускай себя, но корень зла крепчает,
А время древо, как вода, питает,
И сладкий яд адамового плода
Лишает будущности часть народа.
Но полно, как поэт Эллады встарь,
Благодарить богиню и алтарь.
Заждался Артамон в местечке Лух,
В том доме, где пока свет не потух
В идиллии семейной за столом,
Вкушая хлеб под дружеским крылом.
Он мать отца семейства спас однажды:
Она, изнеможенная от жажды,
Измученная бредом да и жаром,
Послала сына в город за отваром.
Два дня спустя вернулся с немцем важным,
Спасавший жизнь особам царским княжим.
Случайно иль подстроив все удачно
Всевышнею рукою однозначно
Его встречает Артамон в аптеке.
Дрожанье рук, обветренные веки,
Неясность речи, бледное лицо,
В ладонях темное серебрецо
Настигшее несчастье выдавали
И у прохожих чувства пробуждали,
Но жатва и семейные дела
Иль разум, мол, от пьянства худоба
Убогости тех милостынь причина,
В потоке каплей каменная мина
Проносится, минуя бедняка,
Но может и случиться, что слегка
Покосятся глаза. Бывает лист
Потоком хладным тем несомый вниз,
Свернувшись лодочкой несет монетку,
Но благостную ангельскую вестку
Снесет красивый маленький янтарь.
Наш батька слушал каждую деталь
И, добрым словом полелеяв парня,
Позвал слуг, чтобы сделать указанья.