Из диктанта можно выйти совершенно спокойно, написав его. Диктант – пишут. Сначала – пишут, потом – диктуют.
Например, пишешь: «Солнце прошло половину пути и кидало сквозь раскалённый воздух жаркие лучи на сухую землю».
Учительница Софья Андреевна диктует: «Солнце прошло половину пути и кидало сквозь раскалённый воздух жаркие лучи на сухую землю».
Ты пишешь: «Тёмно-синее небо было совершенно чисто, только подошвы снеговых гор начинали одеваться бело-лиловыми облаками».
Софья Андреевна повторяет каждое предложение три раза. Поэтому диктует: «Солнце прошло половину пути и кидало сквозь раскалённый воздух жаркие лучи на сухую землю».
Ты пишешь: «Неподвижный воздух, казалось, был наполнен какою-то прозрачною пылью: становилось нестерпимо жарко». Софья Андреевна спрашивает: «Семёнов, ты почему не пишешь?»
Семёнов отвечает: «Разве?»
Они оба, Семёнов и учительница, смотрят друг на друга и вроде бы ждут чего-то ещё...
Семёнов может сказать: «Я себя плохо чувствую».
Учительница скажет: «Выйди из класса. Тетрадь положи на стол».
Идёт контрольная по русскому, контрольный диктант. «Выйти из класса» означает «получить кол», «остаться на второй год»,«вылететь из школы», «привести родителей»...
Легче решать уравнение на уроке математики, когда «выходишь из уравнения». Из уравнения выходишь, не думая, - ответ сходится сам собой. Диктант тоже пишешь, не думая. Только в диктанте нет ответов. В диктанте есть что-то лишнее, какой-то остаток, который не знаешь куда отнести, к какому действию...
Софья Андреевна диктует: «Солнце прошло половину пути и кидало сквозь раскалённый воздух жаркие лучи на сухую землю». «Семёнов! - повторяет она, дотрагиваясь до него. – Ты понял, что я сказала? Выйди...»
Этот остаток, это что-то лишнее есть ты сам. Из диктанта никто никого не выгоняет, не исключает, не отчисляет... Выйти из диктанта можно совершенно спокойно, написав его... без остатка.
Учительница диктует: «Тёмно-синее небо было совершенно чисто, только подошвы снеговых гор начинали одеваться бело-лиловыми облаками».
Выйти из класса - дальше от истины...
Учительница говорит: «Кто там ближе, откройте окно».
Семёнов пишет: "Ближе... всех..."
Семёнов — пишет.
Лазарет тюремного замка.
Душевнобольной Фирс встретил Семёнова злобным собачьим рычанием. Семёнов потревожил его и без того неспокойный сон. Накануне вечером гоблин-следователь опять допрашивал Фирса, - выспрашивал, кто подбил дворецкого на такой необдуманный шаг, - поджог муниципальной собственности. Фирс скулил, зажимал свои собачьи уши руками, тявкал, но так ничего вразумительного и не сказал.
Семёнов вышел из реала во время диктанта на школьном уроке русского языка. Семёнов держал в руке авторучку и, не придумав ничего лучше, показал её злобно рычащему Фирсу. Псоглавец склонил голову набок и о чём-то задумался. Наступила неловкая пауза. «Юный скриптор» произнёс, наконец, бывший дворецкий виллы Tempora_O_Perpetuuma и залился слезами. «Почему плачем?» - спросил Семёнов, подошёл к псоглавцу и погладил его по голове. Псоглавец зарыдал. Сквозь рыдания до Семёнова долетали обрывки фраз: «Что я наделал... что я наделал... старый, выживший из ума швейцар... служил дворецким у Городского Головы... служил... служил...вилла... вилла...» Слова потонули в рыданиях, рыдания перешли в долгий протяжный вой. Дверь лазарета открылась, и на пороге появился гоблин-полицейский. Мельком взглянув на Фирса, гоблин-полицейский перевёл взгляд на Семёнова. От удивления глаза гоблина-полицейского расширились. Не ожидал он увидеть здесь бесследно исчезнувшего на днях из тюремного замка арестованного... Гоблин-полицейски полез в карман, достал записную книжку, повертел её в руках, положил обратно в карман. Заметив в руках Семёнова авторучку, гоблин-полицейский показал на неё пальцем и спросил: «Пишет?». «Пишет» - ответил Семёнов и протянул авторучку гоблину-полицейскому. Гоблин-полицейский взял авторучку и спросил: «А есть на чём?..» Семёнов посмотрел по сторонам, но ничего подходящего не нашёл, - ни тетради, ни листочка бумаги в камере лазарета не было. Гоблин-полицейский вернул ручку Семёнову, ещё раз мельком взглянул на Фирса и вышел, тихонько притворив за собой дверь камеры лазарета. «Кто это приходил?» - спросил Семёнов псоглавца. Фирс, словно не слыша вопроса, всматривался в Семёнова заплаканными глазами...
Цветочки.
Tempora_O_Perpetuum прогуливается по набережной Ривы, бормоча себе под нос женские клаузулы. В некотором отдалении от берега покачивается на волнах лавы Талос Второй. Tempora_O_Perpetuum его не замечает, как и вообще ничего вокруг не замечает, когда ему вдруг на ум приходят женские клаузулы. В данный момент Temporу_O_Perpetuumа занимает проблема просодического времени в квантитативном стихосложении. Время его занимает в любых проявлениях, но сейчас — именно в квантитативном стихосложении. Классическое квантитативное стихосложение оформилось в Ионии, на эгейском берегу Малой Азии, между тысячным и приблизительно семьсотпятидесятым годами до новой эры. Там был введён принцип «долгий слог равняется двум кратким». В средние века близкие сердцу Тempora_O_Perpetuumа французские менестрели на своём старофранцузском языке свободно пользовались двусложной рифмой, - большинство прилагательных и некоторые существительные женского рода заканчивались в старофранцузском безударным звуком «e». По-русски такая техника выглядит примерно так: