— Так а в чем проблема? — Он нахмурился ещё больше. — Ты же ведь моя девушка.
Я, не моргая, уставилась на него.
— Ты в своём уме? С чего ты вообще это взял?
— Ну, мы же… — Джош словил лёгкую фрустрацию. — Просто мы ведь целовались и всё такое.
— Мы не целовались.
— Мы почти поцеловались.
— И это автоматически делает меня твоей девушкой?!
— Блин, Эрин. Нам же классно вместе, мы весело проводим время, между нами куча всего общего, ты красивая, я тоже. В общем, извини, если я тебя обидел. Понял, дурак. Сказала бы просто, что хочешь услышать.
— И что я хочу услышать? — задрала бровь.
— Что ты теперь моя девушка.
— Ты идиот?
Джош отчаянно скуксился.
— Ну а теперь-то что не так?!
Я неверяще заглянула к нему в глаза. Он действительно не понимал.
— Для отношений должна быть какая-то основа, фундамент. Чувства. У меня нет этих чувств, потому что я тебя слишком мало знаю, — объяснила сдержанно.
Джош сперва болезненно расстроился, будто я вонзила ему нож френдзоны в самое сердце, но потом внезапно просиял.
— Значит, нужно узнать друг друга получше!
— Дошло, наконец?
— Так бы сразу и сказала.
— Я так и сказала!
— Так ты не говорила, — отрезал парень.
Поезд затормозил на станции, место рядом со мной освободилось, и рыжий поспешил пристроить туда свою пятую точку.
— Давай начнём прямо сейчас? — весело (хоть и сонно) предложил он.
— Что начнём? — не поняла я.
— Больше проводить времени вместе. Я вот как возьму сейчас, и как провожу тебя прямо до «Берлингера». М? Что скажешь?
— Ну. Попробуй. — Я деловито отпила кофе.
Джош обещание нарушить не рискнул — развлекал меня почти всю дорогу. И хотя в душе ещё морозилась обида, она потихоньку таяла.
К семи утра мы прибыли к моей, так сказать, «альма-матер».
— В щёчку-то на прощание можно поцеловать? — ухмыльнулся он, когда мы приблизились к зданию «Берлингера».
Я показательно закатила глаза.
— Ну что ты вредная какая. Я же от всего сердца!
— Сердца?! — хмыкнула.
— Сердца, — клятвенно заверил рыжий.
— Ладно, если только в щёчку.
И подставила упомянутую часть тела. Пока чужие губы оставляли на коже слюнявый след, я внезапно заметила, что на нас надвигается подозрительно знакомая фигура. Пригляделась, узнала Эвана.
Если он и удивился, то виду не подал.
— Ладно, Джош, мне пора, — быстренько попрощалась с парнем и припустила за руководителем.
Нагнала его уже возле турникетов.
— Привет, — поздоровалась с улыбкой, когда мы синхронно приложили пропуски к идентификационной системе. — Здравствуйте! — обратилась к охранникам, которые немало удивились.
Мы с Эваном прошли дальше, но я спиной чувствовала недоумённые взгляды, сопровождающие меня до самого лифта.
— Смотрю, у тебя хорошее настроение, — поделился наблюдением руководитель.
— Ага. А ты чего так рано?
— Работы много, — недружелюбно отозвался он.
Мы зашли в лифт и пристроились возле зеркала — в самом дальнем углу кабины.
— Ой, — шепнула я, сконфуженно глядя на младшего партнёра.
— Что? — напрягся он.
— Синий галстук.
— И что?
— Ты раньше только чёрные галстуки носил.
Эван посмотрел на свою грудь, словно забыл, какой цвет сам же выбрал сегодня утром. Потом вздохнул и прошептал, чуть наклонившись ко мне:
— Ты забиваешь себе голову всякой ерундой.
— Это не так, — оскорбилась я.
— Это так, — непреклонно оборвал он. — То ты обижаешься на всех подряд. То не можешь сосредоточиться на важных вещах из-за переписок с парнями. А теперь ты свои романтические мечты смешиваешь с работой. Это именно то, что я просил не делать.
Чего это он такой злой?
— Спасибо большое, Эван, — скрестив руки на груди (что было нелегко — людей в лифт напихалось много), недовольно прошептала я, — впервые за долгое время у меня было хорошее настроение, и ты умудрился его испортить.
Младший партнёр покосился на меня, было в его взгляде даже нечто похожее на раскаяние. Он помолчал недолго, потом вздохнул и предложил:
— Кофе?
В знак прощения?
— Давай.
Я взяла его стакан, глотнула немного и чуть не выплюнула ядрёную жидкость на идеальные пиджаки бизнесменов и бизнеследи.
— Что это? — поморщившись, сунула стакан обратно. — Ужас.
Едва удержалась от желания почесать язык, лишь бы избавиться от привкуса.
— Кофе, — и бровью не повёл Эван.
— Ты же пьёшь латте-макиато с чем-то там, — с лицом, будто проглотила сотню лимонов, выдавила я.