— Ты обиделась на меня? — спросил он, немного наклоняясь вперёд.
Меня переодели в страшную больничную рубаху, чтобы я не заляпала кровавым платьем аппарат для рентгена, и превратили в большую и неуклюжую панду.
— Когда я обижаюсь, то удаляю номера парней из справочника. Твой ещё там.
Я не смотрела на него, чувствуя себя несколько неуютно в балахоне, в который могут поместиться три моих мамы.
— Извини, что разозлился на тебя. Я не знал, что случилось.
— Ты так говоришь, потому что у меня волосы от крови слиплись, — буркнула удручённо. — Если бы не это, ты бы и не понял ничего. И ты всё равно был прав. У меня ничего не получается, — глядя в пол проговорила бесцветно.
— Как это не получается? Если бы ничего не получалось, я бы не пригласил тебя на заключение сделки.
Эван немного расслабился, явно радуясь, что я хотя бы начала говорить, и подошёл ближе.
— Я стараюсь, — сказала отчего-то хрипло, — я ведь стараюсь. Я делаю то, что ты говоришь. Но всё равно ничего не выходит. Я просто… просто не знаю, что мне сделать, чтобы получилось? Руку себе отрезать?
Младший партнёр шутку не оценил, просто присел рядом. Его идеальный костюм очень нелепо смотрелся рядом с моим больничным мешком.
— Я не сделала дурацких клиентов, — продолжила изливать душу, — потом плетения не получились. Теперь вот сюда опоздала. И вообще, откровенно говоря, в «Берлингер» меня вряд ли взяли за мои остроумные ответы на тестовом. Я просто ходячий человек-неудачник.
Эван хотел ободряюще потрепать меня за плечо, но вовремя вспомнил, что врач ещё не поставил диагноз, поэтому его рука дёрнулась к голове, но там всё было ещё хуже. В итоге он мягко погладил меня по спине.
— Если бы этого не случилось, ты бы опоздала?
— Нет, — покачала головой и тут же поморщилась.
Тогда всё идеально бы сложилось. Если бы не этот дурацкий дневник практики, не медлительные работники ВУЗа, не чёртовы перерывы в поездах. В общем, я даже не злилась, потому что факторов было так много, что создавалось впечатление, будто это не случайность, а спланированная подлость судьбы.
— Ты скажешь, что случилось? — Эван внимательно посмотрел на меня.
— Нет, — упрямо отрезала я.
— Слушай, я не хочу лезть в твою жизнь. Но как руководитель, я обязан знать такие вещи.
— Какие вещи? — насторожилась.
— Это сделали твои родители? — он спросил спокойно, а я аж чуть не подавилась воздухом.
— Что?!
— Эрин. Случаи домашнего насилия нередки, этого нельзя стыдиться или бояться. С этим нужно бороться.
— Господи, ты что! Это не так! Меня никто не бил! С чего ты вообще так подумал?
— Я слышал, как ты отзывалась о маме с отчимом, — проговорил он так, словно рассуждал о погоде, а не признавался, что «немножечко подслушивал». — Я не могу повесить на тебя артефакт правды и заставить всё рассказать, но надеюсь, что ты мне не врёшь. Ты ведь не врёшь?
— Нет!
— Хорошо. Потому что врать мне не надо.
— Что, выгонишь со стажировки?
— Нет, просто ложь руководителю никогда не приводит к счастливому результату. Если за тебя кто и может заступиться, то только я.
— Если бы меня били родители, ты бы пошёл меня защищать? — прыснула я от смеха и болезненно поморщилась.
— Эрин, я говорю о форс-мажорах, которые возникают со стажёрами, — он тяжело вздохнул, надоело, видимо, объяснять. — Если что-то произойдёт, фирме проще выгнать человека. Только я могу отстоять право своего стажёра на второй шанс. Это очень ответственный момент. Понятное дело, если стажёр всё время будет мне врать, не будет стараться, и я не смогу до него достучаться, то с таким человеком мы попрощаемся. Никаких вторых шансов.
— Тебе явно нравится твоя работа, — нахмурилась я. Честно признаюсь, мне казалось, он относится к курированию новичков, как к тяжёлой необходимости.
— Если бы не нравилось, я бы этим не занимался. Так что, расскажешь, что произошло?
— Я не могу.
— Почему?
— То, что я сделала… это было ужасно.
— Ты кого-то убила?
— Нет. Я…
Внезапно занавеска отъехала в сторону, чуть не заставив меня от испуга подпрыгнуть на месте. Я удивлённо посмотрела на доктора. Мужчина в белом халате извиняюще улыбнулся и сказал:
— Снимки готовы.
Эван слез с больничной койки, оправил полы пиджака и выжидающе взглянул на врача. Тот вывел на планшете 3-D голограмму и продемонстрировал всем мой пиксельный мозг.
— Видите красные точки? Это повреждённые участки. К счастью, ничего серьёзного, лёгкие гематомы.