— И какой диагноз? — выгнул бровь Эван.
— Обычное сотрясение мозга. — Я замерла. Он сказал «обычное»?! — Я не знаю, что случилось, но всё наверняка могло быть хуже, — с намёком проговорил он. — Рану нужно зашить. В остальном тоже ничего смертельного: сильный ушиб плеча и рёбер. На снимках никаких переломов нет. Через месяц будете, как новенькая.
— Через месяц?! — побледнела я.
— При стандартном лечении — да. Вы можете отправиться в столичные центр реабилитации, там вас поставят на ноги за пару дней. Есть также возможность ускорить процесс при помощи артефактов, но на это требуется согласие родителей.
— Я совершеннолетняя, могу сама решать, — высказалась с лёгким возмущением.
— Послушайте, Эрин, комиссия по этике требует от больниц согласия хотя бы одного родственника на использования артефакта. Можно, в принципе, использовать согласие и стороннего человека. Но вменяемого.
Вменяемого?!
— Ну, пусть Эван согласится. — Я огорошено посмотрела на руководителя.
Тот выгнул бровь.
— Я не могу принимать такие решения. Это дело касается тебя и твоей семьи.
— Супер, — кисло сказала я.
— Кому мне позвонить? — задал он вполне закономерный вопрос.
Удивительно, но я даже не колебалась.
— Папе.
Глава 4
Глава 4
Шэйн выглядел так, словно его заставили отсиживать сверхурочные. Он слонялся туда-сюда, маясь без дела и взглядами намекая мне, как его бесит вся «движуха», что я создала вокруг себя.
Пока мы ждали Руперта Берлингера, Эван отошёл переговорить с врачом. Уверена, они обсуждали, как меня скрутить и сунуть на полное обследование организма, или, что ещё хуже: незаметно нацепить артефакт правды и послушать мою слёзную историю.
Плевать было только Шэйну.
Я слезла с койки и, шаркая по белому полу больничными тапочками, отправилась в туалет. Мажорчик внезапно пропал из виду. Уже походя к «дамской комнате», увидела в коридоре знакомую спину. Шэйн разговаривал по видеофону (парень не перешёл в режим голограммы, так что непонятно было, с кем он болтает), голос у него был уставший и обозлённый:
— Давай теперь все так будем делать. Нет, ну а что? Я могу сказать, что у меня воспаление лёгких. Буду ходить и стонать от боли, ещё покашляю. Пусть Эван и со мной сидит рядышком, успокаивает. — Он замолчал, слушая, что ему говорят на другом конце. — Ну, а я о чём? Такая, мать его, история! Да я тебе серьёзно говорю, она кетчупом обмазалась и делает вид, что помирает, — а это уже была шутка, именно по ней я догадалась, что он говорит с Айрис. У них был своеобразный юмор.
Шэйн плечом налетел на дверь туалета и скрылся из вида.
Подобное слышала это уже не в первый раз, но тут стало особенно обидно. Я, конечно, понимала, что обсуждать за спиной будут всегда, но также понимала, что постоянно на такое закрывать глаза нельзя. Сейчас не отвечу, и всё оставшееся время будут гнобить.
Поколебавшись секунду, зашла вслед за Шэйном. Как и предполагала, кроме нас тут никого не было. Мажорчик мыл руки; заметив меня, он удивлённо замер. Я встала рядом, сунула здоровую руку под кран, и принялась ополаскивать ладонь.
— Э-э… ты дверью ошиблась, — огорошено произнёс он.
Я выгнула бровь и взглянула на его отражение в зеркале.
— Да ну? И что ты скажешь? Что у меня крыша поехала?
— Какие-то проблемы? — Шэйн тут же сменил тон на недружелюбный.
— Я просто понять не могу, чего ты так переживаешь, — пожала плечами. — Эван взял тебя на встречу, ты получил колоссальный опыт, да и вы же с Эваном друзья, так хорошо общаетесь в личке.
— Ну и? — не понял Шэйн.
— Раз ты так переживаешь, видимо, не такие уж и друзья, — злорадно высказалась я, встряхнула мокрой ладонью, оставляя брызги на штанах парня, и вышла из туалета.
В приёмном уже стоял отец и о чём-то разговаривал с врачом. Когда я подошла, оба повернули головы и почти одинаково-сканирующими взглядами прошлись по мне.
— Куда ходила? — спросил доктор.
— Что случилось? — спросил отец.
— В туалет, — удачно вывернулась я.
— Голова не кружится? — Врач вытащил из кармана фонарик и начал светить им мне в глаза.
— Кружится, но несильно, — соврала я.
— Как ты себя чувствуешь? — Руперт хмуро посмотрел на мои руки — все в ссадинах и кровавых подтёках.
— Меня напичкали обезболивающими, так что я даже не понимаю, как моргаю.
— Садись, — врач кивнул в сторону койки.
Я медленно и аккуратно приняла сидячее положение, продемонстрировав всем сбитые коленки.