Шэйн, не теряя времени даром, приказал всем убрать руки от еды и не шевелиться, пока он фотографировал наш обед со всех возможных ракурсов.
— Как давно ты ведёшь блог? — полюбопытствовала я, когда нам вновь разрешили прикоснуться к еде.
— М-м… уже года два. У меня три миллиона подписчиков, — похвастался парень.
— О чём он? Ну, какая тематика?
— Ой, да всё на свете. Куда съездить, где лучше поесть. Иногда рассказываю о своей жизни, что мне нравится.
— Слушай… а зачем тебе тогда артефактика? — Получилось слишком уж в лоб, но что поделать.
— Я, конечно, нехило зарабатываю на рекламе, но это больше хобби. И мне нравится создавать артефакты. Ты против? — Он выгнул бровь.
— Нет. Просто спросила.
— Эрин, тебе-то чего бояться? — нанизывая листья салата на вилку, спросила Джул. — У тебя же отец гендиректор.
— Вы издеваетесь? Я же сто раз повторяла, что это вообще ничего не значит.
— Ну, не знаю, — недоверчиво проговорил Шэйн. — Я слышал, как Берлингер спрашивал о тебе у Эвана.
— Наверное, хотел узнать, можно меня уже выгонять или нужно ещё потерпеть, — меланхолично пожала плечами, мысленно наполняясь любопытством до самой макушки: что? Где? Когда? Что он слышал? Они выглядели злыми? Что Эван мог про меня сказать? Спросить об этом, я, понятное дело, не могла.
— А я тебя понимаю, — вступилась за меня Джул. Она слегка сгорбилась, отчего её вырез на комбинезоне стал ещё больше и даровал нам возможность узреть очертания лифчика девушки. Мы все делали вид, что ничего не видим. — У меня с отцом тоже непростые отношения. Он контролирует каждое моё действие. Я не могу погулять, пока не скажу, во сколько уйду и во сколько приду. А заодно я должна скинуть номера всех, с кем гуляю, чтобы он в случае чего начал им названивать.
Мы покосились на тихоню. Она говорила со свойственным ей спокойствием, голос её был тусклым, но во взгляде читался протест.
— Я своего отца вообще не вижу, — присоединилась к обсуждению Айрис. Она, как обычно, ничего не ела. У неё в руках был горячий шоколад, а рядом стояла банка энергетика, который она принесла с собой. — Он на работе двадцать четыре часа в сутки.
— Повезло тебе, — вздохнула Джул. — Мой тоже работает, но при этом всегда успевает написать сообщение. — Она вытащила видеофон и продемонстрировала нам целую колонку записей с одинаковыми иконками. Её папа требовал отчёта чуть ли не каждый час: где она, что делает и с кем находится.
— Не, мне такая гиперопека не нужна, — открестилась альбиноска. — Но, на самом деле, было бы приятно, если бы отец спросил, чем я занимаюсь целыми днями.
— А мама? — уточнила я.
— Мама домохозяйка, в прошлом модель, — пожала плечами Айрис. — У неё у самой бурная жизнь: маникюры, педикюры…
— Моя мама тоже это любит, — хмыкнула я. — Каждый день где-то с подружками пропадает.
— Да-а, а потом приходит и хвастается, — закатила глаза к потолку альбиноска.
Я слабо улыбнулась. Кто бы мог подумать, что с этой девчонкой у меня может быть что-то общее. Мы выросли в совершенно разных районах (а по сути — мирах), у нас не могло быть точек соприкосновения, и, тем не менее, одна всё-таки нашлась.
— У меня нормальная семья. — Шэйн откинулся на спинку дивана и одним глазом поглядывал в видеофон. — Я любимый ребёнок, мама с папой хорошие, так что, если хотите, могу приютить всех у себя.
— Вот уж спасибо, — я улыбнулась, но внутренне напряглась. У мажорчика-то — идеальная семья? Ни за что не поверю. И, если он соврал, это звоночек, что с ним нужно быть настороже.— Думаешь, ты это выдержишь?
— А что такого-то? — не понял он.
— Обсуждение парней, скандалы с подружками, ПМС, дальше перечислять?
Шэйн представил себе все проблемы и поспешил исправиться:
— Значит, дам приют только Уошу.
Мы вспомнили, что за столом сидит ещё один человек. Ботаник как всегда пытался слиться с обстановкой. Он мог что-нибудь сказать на отвлечённые темы, но как только мы начинали делиться чем-то личным, он всегда молчал. Остальные о себе тоже не особо распространялись, но о его жизни мы не знали ни-че-го.
— Он всё равно девственник, так что о девчонках можно даже не беспокоиться, — издевательски добавил мажорчик.
— Я не девственник, — огрызнулся Уош и нервно вогнал ложку в мороженое.