— Это была не я, — понимая, что все мои оправдания делают только хуже, злость не придаёт словам убедительности, а слёзы так и вовсе вызовут лишь брезгливость, я говорила тихо и твёрдо, — кто-то подделал запись с камеры.
— Это не липа. Мы проверили.
— Но этого не может быть. Я ничего не сливала, — отчаянно выдавила, уставившись в пол, понимая, что сдерживаю детский плач лишь благодаря упрямству.
— Эрин, нам придётся провести расследование, — сухо сказал Руперт. — На это время я отстраняю тебя от стажировки.
— Ч-что?..
— Мы обнуляем твой пропуск.
Я неверяще посмотрела на отца.
— Вы действительно думаете, что это я? Да как у вас только совести хватило? Я же так… так старалась! Никто столько не старался! Никто! Я заслужила своё место тут!
— Я в любом случае заблокирую пропуск. Ты не попадёшь обратно, — убийственно бесстрастно сказал Эван
Мне хватило смелости заглянуть в его светло-зелёные глаза и прочитать в них холодную уверенность в своих действиях.
— Ты же мне сам говорил, что только руководитель может защитить своего стажёра. Ладно, я привыкла не получать поддержки от матери, от отца! Но ты?! Спасибо, Эван! И ты ещё про Шэйна что-то говорил? А твои слова чего стоят?!
Не видя в их отстранённых взглядах, бледных лицах, бесстрастных интонациях никакой поддержки, я развернулась и уверенно пошла на выход из кабинета. Они смотрели мне вслед, но останавливать не стали. Я открыла стеклянную дверь, обернулась, убедилась, что за эти секунды ничего не изменилось, стиснула зубы и побрела к лифту.
Что ж, я вернулась к тому, с чего начинала.
Опять придётся рассчитывать только на себя.
Глава 5
Глава 5
В последнее время мы редко собирались ужинать всей семьёй. Из «Берлингера» я возвращалась поздно, быстро перекусывала чем-нибудь, что мне оставляли на плите, и отправлялась спать.
Но теперь всё изменилось.
Вернее, вернулось на круги своя. Часы показывали восемь вечера, а дома уже были я, мама, Рэм и Кайл. Родители как обычно дымили на кухне. Мама низким голосом делилась сплетнями, которые собрала за день от подружек, Рэм, как ни странно, слушал её с интересом. Я ковырялась вилкой в макаронах. Кайл разбрасывал их по столу, считая, что это очень забавно.
— В общем, помнишь мою прошлую парикмахершу? Такую крупную бабищу? — болтала мама. — Так вот, у неё сыну уже двенадцать, и его отдали в военную академию в столице. Я вот думаю, может, нам Кайла тоже туда отправить?
Рэм почесал затылок, делая вид, что раздумывает над её словами.
— Не знаю, это как-то серьёзно.
— Ну да, серьёзно. Зато он там в люди выбьется. Сейчас у военных такие зарплаты! И когда закончит, ему сразу работу дадут.
— Я служил. На зарплате всё равно шиш.
— Это не армия, а военная академия! Разные вещи, ну! Должны же мы мальчику нормальное образование дать!
Я покосилась на «мальчика», который с азартом нанизывал макароны на вилку и с непосредственностью кидал их на пол спустя несколько взмахов. Мама потрепала его по голове.
— Кайл, детка, кушай, а не играйся.
— Столица всё же неплохо, — вздохнул Рэм, туша при этом сигарету в пепельнице.
— Ещё как неплохо! Придётся только приплатить, чтобы его туда взяли. А перед поступлением наймём репетиторов, чтобы его к экзаменам подготовили.
— Рано ещё думать, доживём сперва, потом уже решим, — лениво проговорил отчим.
— Да какое рано? Ему скоро девять, три года пролетят, даже не заметишь! Уже сейчас ребёнку будущее устраивать нужно!
Я хмуро ударила вилкой по тарелке и поднялась из-за стола.
— Эрин, ты куда? — удивилась мама.
— В комнату.
— А доесть?
— Перехотелось, — огрызнулась и быстро взбежала по ступенькам к себе в убежище. Громко хлопнула дверью и плюхнулась носом на кровать.
Раньше на косом потолке красовались плакаты музыкальных групп, героев из любимых фильмов или сериалов. В порыве ненависти, который настиг меня этим утром, я содрала всё до единого клочка. Мир постепенно модернизировался, бумажная продукция отступала на второй план; все эти плакаты становились раритетом, их заменяли живые проекции. Я содрала реликвию.
Мне было ничуточки не жаль.
Вот уже несколько дней из «Берлингера» не было никаких вестей. Никто не мог ответить мне на простой вопрос: «Что теперь будет?» Зная номер отца, я звонила ему с видеофона Кайла, но трубку никто не брал. Как и большую часть прошедших лет.
Я чувствовала себя настолько раздавленной, будто действительно перевоплощалась в амёбу. Неизвестность убивала. Казалось, словно кто-то нарочно расставлял палки в колеса телеги, мчащейся на пути моей мечты.