-- Зачем? -- огорошено спросила я.
-- Вытри колени.
Только сейчас я заметила, что они все были в кровавых разводах. Пока мои пальцы рассеяно вытирали кожу, в машине повисла тишина, и мне показалось уместным спросить:
-- Это всё появится в СМИ, да?
-- Вероятнее всего, -- хмуро подтвердил отец.
-- Можешь маме ничего не говорить? -- тихо попросила я.
-- Эрин, ты собираешься от неё это скрывать?
-- Пап, -- недовольно посмотрела на него. -- Ты ведь её знаешь. Она будет психовать.
-- Я несу за тебя ответственность, -- зло проговорил он. -- Твоя мать должна знать о таких вещах.
-- Да ничего она не должна! Пожалуйста! Я тебя умоляю, не говори ей ничего!
-- Эрин, -- спокойно вмешался Эван Дэппер, -- твоя мама всё равно узнает. Акамар достаточно небольшой город, чтобы такие новости разносились в мгновение ока.
-- Я же и не спорю с этим, -- огрызнулась на руководителя, -- я просто прошу самостоятельно ничего не говорить! Господи, я правда не понимаю, пап, тебе так хочется слушать её пьяные речи в два часа ночи? А ведь так и будет! Она будет тебе названивать и говорить, какой ты плохой отец!
-- Мне кажется, сейчас это не самая главная проблема, -- осторожно сказал адвокат.
-- Конечно, вы же мою маму не знаете, поэтому вам и кажется! Пап. Пожалуйста. -- Я обратила на Руперта умоляющий взгляд.
-- Ты просишь, чтобы самостоятельно я ей об этом не сообщал?
-- Да!
-- Но она всё равно узнает.
-- Ну и ладно. Главное ты не говори ей ничего.
-- Хорошо, -- хмуро буркнул он, напомнив в этот момент обиженного ребёнка, а не главу крупнейшей компании по производству артефактов.
-- Эрин, сейчас тебе лучше всего поехать домой и отдохнуть. Я разрешаю тебе эту неделю пропустить стажировку. В силу обстоятельств это никак не отразится на твоём личном рейтинге, -- проговорил Эван, внимательно глядя на меня.
-- Что? -- Я возмущённо уставилась на руководителя. -- Нет!
-- Нет? -- удивился он.
-- Конечно нет! Я в порядке!
-- Это психологически тяжёлая ситуация. Повторюсь, твой пропуск нигде не отразится.
-- Я же сказала, что мне не нужен отгул, -- выдавила сквозь зубы, раздражаясь от того, что он не может понять такие элементарные вещи и приходится всё объяснять. -- Эван, я не собираюсь на целую неделю отставать от остальных. Я в порядке, понятно? И я могу продолжить стажировку. Почему ты никак понять не можешь, что я не ищу халявы?! Я, как и все, пришла в "Берлингер" бороться!
Отец примиряюще положил ладонь на колено младшему партнёру.
-- Эван, не трогай её сейчас. Завтра на свежую голову она сама примет решение.
-- Я просто пытался сделать, как лучше.
-- Что удивительно, -- хмыкнул Руперт, вновь доставая планшет. Тыкая пальцами по экрану, он обратился ко мне: -- Эрин, мы тебя на синюю...
-- ... фиолетовую! -- поспешно перебила я. -- Фиолетовую ветку. Мне надо... э-э... брата из школы забрать.
-- Какого брата? -- удивился Эван.
-- Не моего, -- открестился отец. -- В смысле, он ей не родной брат. Кайл, если не ошибаюсь?
-- Не ошибаешься, -- кисло подтвердила я.
Беседа плавно перетекла в скучное, но безопасное русло, а затем и вовсе стихла.
В какой-то момент мне удалось подглядеть, чем же Берлингер занимался в своём планшете. Он раскладывал пасьянс.
Глава 2
Создавалось такое впечатление, словно у меня выросла борода. Или рога. Или прыщ на пол-лица. В "Берлингере" КАЖДЫЙ считал своим долгом с любопытством покоситься на меня, а иногда даже позволял себе не стесняясь пялиться.
В лифте люди -- те самые, статные, выдержанные, в идеальных пиджаках и галстуках, -- пялились. Я привыкла ездить возле дальней стены, то есть позади всех, и меня никогда не замечали. Теперь десятки взоров были обращены к зеркалу, якобы чтобы посмотреть на своё отражение, но я чувствовала, как прилипли ко мне все эти взгляды.
Ехать в лифте и так для меня было пыткой. Я раз за разом погружалась в ужасные воспоминания и осторожно присматривалась к собравшимся: никому не плохо? Никто не поправляет галстук? Теперь же помещение стало ещё меньше, воздуха совсем перестало хватать. Ещё и пол, и стены были сделаны из железа. Я не могла отделаться от мысли, что один удар может стоить кому-нибудь жизни.
Не выдержав этой пытки, я вылезла (пришлось проталкиваться) на десятом этаже и ещё двадцать лестничных пролётов поднималась пешком.