Не то что бы я прямо горела желанием поступить по совести, но лишняя ненависть и обвинения (самое ужасное, что справедливые!) мне были не нужны.
Эван зашёл в кабинет и придержал дверь, пропуская всех остальных. Мы понуро забрели внутрь и выстроились в линеечку перед его столом, виновато уставившись в пол. Руководитель встал напротив и недовольно скрестил руки на груди.
-- Ничего не хотите мне сказать? -- холодно осведомился он.
Мы переглянулись.
-- Это вышло случайно, -- пробормотал Шэйн, -- просто появилась информация, что...
-- Нет, ничего не хочу слышать, -- оборвал он мажорчика.
Э?
-- Вы поступили плохо. Ваш поступок очень, очень плохой. Так поступать нельзя. Вам ясно?
Мы недоумённо подняли головы и взглянули на Эвана. Тот с таким же бесстрастным выражением лица посоветовал:
-- Притворитесь, что вы невероятно раскаиваетесь.
Шэйна аж перекосило от радости.
-- Но мы не раскаиваемся? -- понимающе уточнил он.
-- До вас ещё никто с таким отчаянием не рвался в "Берлингер", -- позволил себе хмыкнуть младший партнёр. А затем добросердечно поделился: -- Вы неофициально признаны самыми перспективными стажёрами этого года.
На мажорчика страшно было смотреть. Казалось, словно над его головой светится злорадная надпись: "Я ЖЕ ВАМ ГОВОРИЛ!".
-- А нас накажут? -- уточнила Айрис, недовольно пнув Шэйна в бок.
-- Вы всего лишь не хотели пропускать стажировку, -- явно цитируя собственные слова, которые излил гендиректору компании, проговорил Эван. -- Ответственность за инцидент лежит на младших партнёрах.
Видимо, под "ответственностью" понималась материальная компенсация. Как бы эгоистично это ни звучало, но я была рада, что выплату денег свалили не на мои плечи.
-- То есть мы можем идти? -- спросил Уош, переминаясь с ноги на ноги.
-- Нет, -- покачал головой Эван. -- Должны же вы получить какой-то приз за свою смекалку.
-- Будет ещё и приз?! -- Шэйна чуть не хватил инфаркт от количества приятных новостей.
-- Через четыре дня я отправляюсь в столицу на вечеринку "Золотой стиль", чтобы провести сделку. Вы можете поехать со мной.
-- Все? -- прозорливо уточнила я.
Руководитель пристально взглянул на меня.
-- Ты тоже можешь поехать, но пока идёшь обратно домой.
-- Что?! Но я же...
-- Домой, -- непреклонно оборвал Эван.
-- Я же через турникеты прыгала!
-- Домой.
-- Можно я кофе буду носить? -- жалостливо попросила я.
-- Домой.
-- Я могу и не носить, просто рядом постою и посмотрю, как ребята работают...
-- Встретимся через четыре дня, Эрин.
Глава 5
Для того, чтобы вылететь из Акамара, нужно было пройти небольшую процедуру. Когда я вылетала в Йорс вместе с отцом, то пренебрегла этим правилом, за что получила нагоняй от Эвана, ведь из-за этого задержалась моя транспортировка в больницу.
"Второй кожей" называли специальный распылительный раствор, который наносился на кожу перед вылетом. Это было необязательно, но желательно -- никто не знает, что может случиться по дороге. В этом случае "вторая кожа" окажется единственным, что спасёт человека от солнца.
Эван приказал нам собраться на шестидесятом этаже "Берлингера" в одиннадцать. В двенадцать мы все уже должны были разместиться в лайнере.
Когда я пришла, Шэйн и Айрис уже наносили "вторую кожу". Баллончики стояли в специальных отсеках вдоль стены, рядом с выходом к посадочной площадке.
-- Да меня это уже раздражает, -- нервно высказалась альбиноска. Я уж было подумала, что они снова про меня, но, оказалось, нет. -- Мой организм совсем совесть потерял.
-- Может, хватит уже эти энергетики жрать? -- выгнул бровь Шэйн. Он оголился по пояс и с видом самовлюблённой модели медленно обрызгивал накаченный живот.
Я как раз подошла к ним, поставила свой чемодан к стене и взяла баллончик.
-- Привет всем. Что обсуждаете? Что-то случилось? -- уточнила на всякий случай.
-- Привет. Ничего не случилось, я просто всю ночь не спала, поэтому злая, как чёрт, -- проворчала Айрис. Она заплела волосы в хвостик, но всё равно выглядела, как одуванчик.
-- Почему не спала?
Я ожидала услышать что-то вроде "всю ночь гуляла с парнем", или "мы всю ночь тусили с друзьями", или "ах-ах-ах мой парень просто огонь". Айрис пожала плечами и хмуро начала наносить "вторую кожу" на ноги.