У него на руках был нужный контакт, делов-то — отправить заявку с удобным временем, но… нет. Какой, к чёрту, психиатр. Что ему рассказывать? Всё хорошо, только спать не хочется? Ха-ха.
Он немного, совсем чуть-чуть, скучал по Акамару. Ему нравились узкие улицы, плотно стоящие друг к другу здания, тяжесть нависающих железнодорожных путей, возможность за час проехать весь город. Столица была похожа на бескрайнее поле, для большинства людей — имитация свободы. Для Эвана — ещё большее лицемерие, чем в родном городе. Акамар хотя бы сразу показывал, что они живут в коробке, вокруг не было лозунгов о невероятных возможностях и прозрачного купола, не было «движения без границ!» и океана у ног, которого нельзя коснуться. Акамар был спокойным, размеренным, как раз для учёных — неспешный ритм помогал сосредоточиться на важном, заниматься своими делами, а не бежать по карьерной лестнице.
Эвану не хватало сырости, повсюду преследующей тени, шума и тряски поездов. Столица оазисом распласталась по пустыне, солнце ослепляло каждый кусочек земли, всё как на ладони. Постоянно приходилось напоминать себе о куполе, иначе можно было свихнуться от страха сгореть заживо. Воздух был сухим, вязким, всё время хотелось пить.
— Ой, ты сегодня рано. — Тина отвлеклась и случайно задела кастрюлю, та полетела вниз. Все поморщились от неприятного звука.
— Приехал бы на час раньше, если бы не пробки, — абсолютно честно сказал Эван, расслабляя тугой галстук. Сделал глубокий вдох, но легче не стало.
— Ужин ещё не готов, — виновато сообщила девушка, продолжив кухарничать, — сейчас мясо потушу и на смену.
— Ладно.
Ему немного, совсем чуть-чуть, не хватало своего огромного дома в Акамаре. Жизнь в квартире, даже у берега океана, не шла ни в какое сравнение с ощущением простора и воздуха, возможностью «путешествовать» по трём этажам, выходить на крышу, чувствовать естественную свежесть, рассматривать звёзды без всякого пупырчатого купола.
Эван встал к панорамному окну, бесстрастно уставился на взволнованный океан.
— Всё хорошо? — осторожно уточнила Тина, заглянув в комнату.
— Да. — Эван не обернулся. — Юргес зовёт нас на семейный ужин. Раз у тебя смена, то я пойду один. Ты отдохни лучше.
— Нет, я в ночную сегодня, до двенадцати, думаю, успею.
Эван задрал бровь.
— Серьёзно? Пойдёшь со мной, вместо того, чтобы поспать?
— Да я не устала. Схожу с тобой, конечно.
Если бы кто только знал, как его раздражала эта святая жертвенность. Ну неужели у неё нет своих желаний? Неужели она спать, мать твою, не хочет?!
— Спасибо, — скупо улыбнулся он и почувствовал нежное прикосновение женских пальцев к своему ремню.
Тина подобралась со спины, нежно уткнулась носом в мужскую рубашку, её руки стали игриво поглаживать ширинку.
— Сегодня не получится. — Он отошёл в сторону, вырываясь из объятий.
— Ты переживаешь? — эмпатично отозвалась девушка, прижав руки к груди. — Давай попробуем. Может, всё получится.
Эван не хотел.
С одной стороны, он физически задыхался без своей крыши, без возможности облокотиться на перила, смотреть на пустынную оранжевую ветку, слушать бренчание редких поездов и остаться наедине с мыслями. С другой, чувствовал непомерную вину перед Тиной. За её доброту, ласку, умение быть рядом несмотря ни на что. Ему хотелось сделать для неё хоть что-то, что прекратит этот порочный круг под названием «Главное, чтобы у тебя всё было хорошо, Эван».
Уже почти месяц у них не получалось.
Вернее, не получалось у него, Эвана, а Тина героически терпела, с пониманием приговаривала: «Ничего страшного, после операции нужно восстановиться, на это потребуется время. Не переживай. Так случается».
В этот раз она вновь взяла всю ответственность на себя, стянула с него брюки и старалась. Старалась изо всех сил, будто это она во всём виновата. Эван лежал и даже не пытался хоть что-то сделать, хоть как-то ей помочь. Он смотрел на океан сквозь панорамное окно, чувствуя, как в очередной раз ничего не получается, и всеми фибрами ощущал повисшее в воздухе предложение: «Может, тебе к врачу сходить?»
Он смотрел на танцующие волны, мягко обволакивающие прибрежные камни, и понимал, что не хочет.
Ни к врачу.
Ни эту работу.
Ни её.
Девять вечера наступило как-то неожиданно. Они не стали ужинать, понимая, что у Юргесов их откормят до невменяемого состояния. Захватили в подарок по бутылке дорогого алкоголя, уселись в такси и впустую потратили в пробке целый час.
Глава первой в столице компании по производству артефактов жил, как и полагается, в центре. В элитном высотном доме, на двадцать шестом этаже, с личной голографической консьержкой, проводившей их от выхода до самой квартиры.