-- Скажи, это ты?
Мне показывали запись с камер наблюдения. На картинке отображался тот день, когда я оставалась в "Берлингере" на ночь, чтобы доделать базу клиентов. Вот я лениво что-то набираю на клавиатуре, разглядывая экран монитора красными от усталости глазами. Сонно тянусь, встаю из-за стола, ухожу из зоны видимости видеокамер, которые располагались в коридоре и запечатлели лишь небольшой кусочек офиса.
-- Да, это я, -- сглотнув, подтвердила.
-- Ты уверена? -- словно давая мне последний шанс, уточнил Эван.
-- Да.
Отрицать было бессмысленно. Все знали, что это я.
-- Эрин, в ту ночь с твоего компьютера произошёл слив конфиденциальной информации "Берлингера".
Я уставилась на запись, поставленную на паузу. Картинка была цветной, но рассыпалась небольшими шумами, не дающими взглянуть на ситуацию через призму хорошего качества. Может, это не я? Это не я!
Слив?! С моего компьютера?! Да что за бред!
-- Вы же не думаете, что это я? -- уточнила, с удивлением разглядывая лица мужчин.
-- А кто? -- Отец выжидающе уставился на меня.
-- Не знаю, но не я же! У вас ведь есть запись с камер, может кто-то зашёл, пока меня не было. И воспользовался моим компьютером.
-- Мы просмотрели запись от начала до конца. Кроме тебя, этой ночью к компьютеру никто не подходил, -- бесстрастно проговорил Эван.
Я покосилась на его спокойное лицо и разозлилась только сильнее.
-- С чего вы взяли, что слив был с этого компьютера?!
-- Команда программистов отследила следы хакера, -- выдержано ответил отец.
-- Это не я сделала! Да я в компьютерах-то ничего не понимаю!
Руперт и Эван молчали, тем самым показывая, что не верят моим словам. Или хотят поверить, но... не могут.
-- Вы издеваетесь? -- мой голос дрогнул. -- Я стольким рискую, находясь здесь. Неужели я бы стала крысячить?
Они переглянулись, будто решали, кто из них сейчас обрушит на меня зловещие, ранящие в самое сердце слова. Честь негласно выпала Эвану.
-- Ты появилась из ниоткуда, внезапно воспылала любовью к артефактике и сразу наметилась в "Берлингер".
-- Появилась из ниоткуда?.. -- Я ошарашено уставилась на отца. -- Из ниоткуда?! Я вообще-то двадцать лет как твоя дочь!
-- Слив произошёл в период с часа до половины второго ночи. В это время за компьютером была ты, -- спокойно продолжил говорить Эван.
-- Это была не я, -- понимая, что все мои оправдания делают только хуже, злость не придаёт словам убедительности, а слёзы так и вовсе вызовут лишь брезгливость, я говорила тихо, -- кто-то подделал запись с камеры.
-- Это не липа. Мы проверили.
-- Но этого не может быть. Я ничего не сливала, -- отчаянно выдавила, уставившись в пол, понимая, что сдерживаю детский плач лишь благодаря упрямству.
-- Эрин, нам придётся провести расследование, -- сухо сказал Руперт. -- На это время я отстраняю тебя от стажировки.
-- Ч-что?..
-- Ты должна вернуть пропуск.
Я неверяще посмотрела на отца.
-- Вы действительно думаете, что это я? Да как у вас только совести хватило? Я же так... так старалась! Никто столько не старался! Никто! Я заслужила своё место тут!
-- Мне нужен твой пропуск, -- убийственно спокойно сказал Эван, протянув руку.
-- Нет, -- отрезала упрямо, -- это мой пропуск. Он останется у меня.
-- Я его в любом случае заблокирую. Ты не попадёшь обратно.
Мне хватило смелости заглянуть в его светло-зелёные глаза и прочитать в них холодную уверенность в своих действиях.
-- Ты же мне сам говорил, что только руководитель может защитить своего стажёра. Ладно, я привыкла не получать поддержки от матери, от отца! Но ты?! Спасибо, Эван! И ты ещё про Шэйна что-то говорил? А твои слова чего стоят?!
-- Верни пропуск, -- вздохнул руководитель.
-- Он мой. Не в моих правилах отказываться от своего, -- выплюнула я.
По тому, как переглянулись гендиректор с младшим партнёром, стало ясно, что они решили отобрать мою собственность силой. Может, раздумывали, как по-быстрому вызвать охрану и скрутить меня.
Не видя в их отстранённых взглядах, бледных лицах, бесстрастных интонациях никакой поддержки, я развернулась и уверенно пошла на выход из кабинета. Они смотрели мне вслед, но останавливать не стали. Я открыла стеклянную дверь, обернулась, убедилась, что за эти секунды ничего не изменилось, стиснула зубы и побрела к лифту.
Что ж, я вернулась к тому, с чего начинала.
Опять придётся рассчитывать только на себя.
Глава 2
В последнее время мы редко собирались ужинать всей семьёй. Из "Берлингера" я возвращалась поздно, быстро перекусывала чем-нибудь, что мне оставляли на плите, и отправлялась спать.
Но теперь всё изменилось.
Вернее, вернулось на круги своя. Часы показывали восемь вечера, а дома уже были я, мама, Рэн и Кайл. Родители, как обычно, дымили на кухне. Мама низким голосом делилась сплетнями, которые собрала за день от подружек, Рэн, как ни странно, слушал её с интересом. Я ковырялась вилкой в макаронах. Кайл разбрасывал их по столу, считая, что это очень забавно.
-- В общем, помнишь мою прошлую парикмахершу? Такую крупную бабищу? -- болтала мама. -- Так вот, у неё сыну уже двенадцать, и его отдали в военную академию в столице. Я вот думаю, может, нам Кайла тоже туда отправить?
Рэн почесал затылок, делая вид, что раздумывает над её словами.
-- Не знаю, это как-то серьёзно.
-- Ну да, серьёзно. Зато он там в люди выбьется. Сейчас у военных такие зарплаты! И когда закончит, ему сразу работу дадут.
-- Я служил. На зарплате всё равно шиш.
-- Это не армия, а военная академия! Разные вещи, ну! Должны же мы мальчику нормальное образование дать!
Я покосилась на "мальчика", который с азартом нанизывал макароны на вилку и с непосредственностью кидал их на пол спустя несколько взмахов. Мама потрепала его по голове.
-- Кайл, детка, кушай, а не играйся.
-- Столица всё же неплохо, -- вздохнул Рэн, туша при этом сигарету в пепельнице.
-- Ещё как неплохо! Придётся только приплатить, чтобы его туда взяли. А перед поступлением наймём репетиторов, чтобы его к экзаменам подготовили.
-- Рано ещё думать, доживём сперва, потом уже решим, -- лениво проговорил отчим.
-- Да какое рано? Ему скоро девять, три года пролетят, даже не заметишь! Уже сейчас ребёнку будущее устраивать нужно!
Я хмуро ударила вилкой по тарелке и поднялась из-за стола.
-- Эрин, ты куда? -- удивилась мама.
-- В комнату.
-- А доесть?
-- Перехотелось, -- огрызнулась и быстро взбежала по ступенькам к себе в убежище. Громко хлопнула дверью и плюхнулась носом на кровать.
Раньше на косом потолке красовались плакаты музыкальных групп, героев из любимых фильмов или сериалов. В порыве ненависти, который настиг меня этим утром, я содрала всё до единого клочка. Мир постепенно модернизировался, бумажная продукция отступала на второй план; все эти плакаты становились раритетом, их заменяли живые проекции. Я содрала реликвию.
Мне было ничуточки не жаль.
Вот уже несколько дней из "Берлингера" не было никакой информации. Никто не мог ответить мне на простой вопрос: "Что теперь будет?". Зная номер отца, я звонила ему с видеофона Кайла, но трубку никто не брал. Как и большую часть прошедших лет.
Я чувствовала себя настолько раздавленной, будто действительно перевоплощалась в амёбу. Неизвестность убивала. Казалось, словно кто-то нарочно расставлял палки в колеса телеги, мчащейся на пути моей мечты.
У меня не в первый раз что-то не получалось. Неудачи скрывались за каждым безобидным на первый взгляд камешком, они ждали момента, когда в жизни только-только всё налаживалось и выпускали свои шипы. Их нужно было встречать в бронежилете, но каждый раз, когда неприятности делали свой выпад, моя защита была где угодно, но только не со мной.