Семён трогательно ухаживает за Грайей, обтирает её лицо от крови, прикладывает примочку к рассечённой пухлой губе и, о чём-то беседуют на телепатическом уровне. У жрицы то разгораются в пламя глаза от гнева, то проступает на лице нежность, когда чувствует ласковое прикосновение пальцев.
Действительно, долго ждать не приходится, слышится звук подкованных в железо, сапог, шлёпанье босых ног и заискивающий лепет. Из темноты показываются наши долговязые знакомые, а рядом идёт коренастое человекоподобное существо: тяжёлая, словно оплывший воск, голова, покоится на плечах, без признаков шеи, прорези для глаз, едва виднеются из многочисленных складок, руки перекручены жгутами выпуклых мышц, на пальцах короткие, треугольные когти. На нём кольчуга как у рыцарей средних веков, на коротких, толстых ногах сапоги из грубой кожи, за поясом торчит моё ружьё. Гоблин! Я так его сразу окрестил. Неужели такие уроды могут существовать на нашей Земле? Он явно не относится к человеческой расе, ближе к рептилиям. Ну, точно, жаба переросток! Был бы булыжник, не раздумывая, впечатал бы в эту безобразную рожу! Но его глаза, просто ужас! В них светится не дюжий интеллект. Какая гадость! Почему не тупость и обычная злость? Это было бы более естественное для такого гада… но в его взгляде мудрость и нескрываемая насмешка. Мои мгновенные наблюдения, совсем выводят меня из себя, усилием воли сдерживаюсь и придаю своему выражению полное безразличие.
Он вплотную подходит к прутьям, мощно и тяжело дышит и всё заполняется звериным запахом. Существо внимательно нас разглядывает. Грайя напугана, отползает вглубь клетки, у Семёна, в глазах ненависть и бугрятся тугие мышцы, если б они сейчас сошлись один на один, шансов у гоблина, не было никаких, хотя и выше он нас на целую голову.
Но господина Бросса интересую, прежде всего, я. Он сверлит меня взглядом — ни каких эмоций не вижу на безобразной морде. Я демонстративно выдерживаю тягучий взгляд, чудовищу это не нравится, толстые губы расходятся, плоский, раздвоенный на конце, фиолетовый язык, мелькает в чёрной щели. Слышу его мысли: «Хм, мяса совсем нет. Что за герои пошли сейчас? Столько сил бросили ради этого недоношенного. Как необычно видеть на твоём плече Корону власти» — он не сводит взгляда с моего шрама.
Я с раздражением прикрываю плечо курткой: «А, ты глуп, жабья твоя голова, мозги твои в брюхе, вот-вот шлёпнутся на землю и расплывутся как коровья лепёшка. Как жить будешь дальше без них?» — я сознательно издеваюсь, хочу вывести его из себя, глядишь, и найду слабые места.
«Не обделён юмором, хотя он примитивный, очень забавно. Ещё придумаешь нечто похожее?» — сказано это с таким спокойствием и насмешкой, что, напротив, я едва не выхожу из себя. Вот сволочь такая, на место меня ставит, жаба жирная!
Господин Бросс откровенно ухмыляется, понимает, что посадил меня в лужу, но я сейчас спокоен, его сильные стороны мне понятны, это тоже плюс.
«Надеюсь» — звучит липкая мысль, — «ты осмотрелся, понимаешь, дёргаться бессмысленно. Мы вас свяжем, проводим в другие хоромы. Жаль не мне решать твою судьбу, хотел бы с тобой пообщаться, ты не похож на других героев… тщедушный какой-то. Странно, что из-за тебя возникла такая возня».
«А, ты что, многих видел?» — стараюсь окрасить мысль в пренебрежительные тона.
«Не поверишь, многих. Видишь, пузо отъел. А ты особенный, с царицей на короткой ноге, но ничего, и до неё доберёмся, с помощью тебя, вытащим её чистую душу и бросим на Помойку, в щель между Вселенными».
«А ты вообще кто?» — в упор спрашиваю гоблина и тот, неожиданно для меня вздрагивает.
«Я? Землянин» — мне кажется, чудовище, словно очнулось и сейчас пребывает в замешательстве.
«Ты весьма не глуп, хотя рожей не вышел и смердит от тебя. Ты говоришь, что землянин, дышишь нашим воздухом, а теперь, на досуге, подумай, чем дышат твои хозяева. Вывод, уверен, сделаешь правильный».
«Странный ты, герой, слюной не брызжешь, на стены не бросаешься, меня смущаешь, веришь, я даже готов покраснеть. Что делать с тобой?»
«Отпусти».
«Интересная мысль, но никак не можно. Вон верёвки, связывайте друг друга… иначе сеть скинем».
«Послушай» — не унимаюсь я, — «у тебя есть женщина, такая же красивая как ты, с такой же рожей? Вижу есть. Подумай на досуге, а ведь и она дышит, нашим с тобой, воздухом. Надеюсь для тебя не секрет, воздух на Земле скоро начнут менять. Как же твои, будущие жабята, смогут дышать? Давай союз заключим?»