- Она во мне? - Я смотрела на ведьму с ужасом. Никогда не думала, что моя нелюбовь к матери может вылиться в нечто подобное. Всю свою жизнь я до конца не была сама собой, пусть и не осознавала этого.
- Да, - колдунья кивнула, - но не стоит так бояться. Пока Фаэтина внутри, она не активна и не влияет ни на твои мысли, ни на физические данные.
- Пока? - Я подозрительно подняла бровь, одновременно сощурившись по обычаю принца, не подающего звука.
- Пока ты пребывала в нежном возрасте, да и потом в отрочестве, подпитка Фаэтине не требовалась. Но после того как у тебя обнаружились магические способности, ей стало мало тихого закукленного существования. Камень, пришедший в дисбаланс с твоей стихией, воздух не совместим с твоим артефактом, стал проявлять себя не совсем корректно по отношению к своей хранительнице, та ведь тоже воздушник. Где-то раз в пять-семь лет хранительнице необходим выход из своего кокона, чтобы утихомирить рвущуюся на свободу стихию, питающуюся сразу из двух источников. Кажется, у тебя были два или три раза провалы памяти, не так ли? В свое время они также оказались решающим фактором во время судебного разбирательства. Если я хорошо помню, вовремя одного из провалов ты уничтожила близкого друга твоего старшего брата. Конечно, никто не стал упоминать о том, что тот тебя домогался в достаточно грубой форме, но Фаэтина никогда не страдала наличием такта и для своего выхода из состояния покоя не озаботилась о соблюдении одиночества, попросту высушив твоего оппонента. Да, одна ремарка - для тебя проходило несколько суток беспамятства и приходилось долго потом разбираться, что в это время с тобой было. Однако пусть и крайне редкие, твои припадки, как их окрестил братец, не остались незамеченными. А после столь показательного самоуправства тебя стали бояться. Кстати, помнишь перерождение - так это была вовсе не я, а твоя мать.
- Кем же все-таки была столь неординарная женщина? - Подал голос Фадор, с непонятным выражением глядя на меня.
- Хранительницей жизни и смерти, - отчеканила ведьма, резко вскидывая голову вверх и оглядываясь на входную дверь. - Что там еще?
Ощутив мгновенный озноб, прошедший по спине вдоль позвоночника, я тоже развернулась в сторону двери, но комнату уже заволокло едким, тягучим и удушливым дымом, разъедающим глаза и легкие. Закрыв рот краем рукава, я закашлялась, проклиная и принца с его неуемной жаждой знаний и ведьму, с ее мстительностью и собственную мать, в первую очередь, заботящуюся о своей шкуре и артефакте, будь тот не ладен. Я еще успела заметить, отступая к стене с зеркалом, как истаяла ведьма, хотя я считала ее ипостась вполне материальной и услышала отчаянный голос принца, звавший меня по имени. На большее моей хваленой стойкости не хватило, и я провалилась в спасительный обморок, при котором дышать не обязательно.
Возвращение в сознание оказалось на этот раз достаточно болезненным. Видимо кому-то необходимо мое физическое присутствие и на лечение не было времени, по крайней мере, раньше башня не страдала садизмом и никогда не приводила меня в сознание, если в этом не было крайней необходимости. С великим трудом разлепив слезящиеся веки, глаза, просто горели, точно я еще нахожусь посреди задымленной комнаты, я сделала попытку осмотреться и тут мне на лицо легла мокрая и такая благословенная тряпка, что я от облегчения невольно застонала. Подняв руку, я прижала ею тряпку к глазам и наткнулась на что-то материальное и вполне живое. Замерев на секунду и молясь про себя, чтобы мои страхи не подтвердились, я тихо прошептала севшим, болезненным голосом: