При слове отчеты Ганс поморщился.
– Но ты не бойся, я тебе помогу. Я сейчас дам тебе несколько приемов обольщения. В общем, приходи завтра, в это же время. Я, надеюсь, преподам тебе несколько ценных уроков.
Досадное недопонимание
«В истории мира известны случаи, когда порой незначительное происшествие оказывает серьезное влияние на исход сражения и дальнейшего развития цивилизации»
Конец июля 1399 года.
Войско двигалось медленно. Оно было похоже на покрывало сотканное из разных лоскутков: свои командиры были у отрядов, присланных с княжеств, и земель пожелавших участвовать в походе. Наконец войско вышло к реке Ворксле. Здесь князь Витовт и затеял переговоры с ханом Тимур-Кутлером. Достаточно успешно. Хан то готов был принять условия князя, то вновь давал задний ход. Пока не подоспело подкрепление Беллябек Едигея.
Брезжило утро. Генриху не спалось. Он уже два раза пытался встретиться с Великим князем Витовтом, но все время кто-то мешал. То на пути его вставала страже с нагловатой, снисходительно- презрительной улыбкой оглядывавшие доспехи, далеко не новые рыцаря тевтонского ордена. Ссылались на очень важные дела у князя и даже не хотевшие позвать одного из начальников. А когда один из них все-таки вышел, нашел причину, в этом рыцарь был уверен, дабы не допустить его к встрече. А ведь именно из-за этого момента он вступил в орден, а потом одним из первых вызвался идти в крестовый поход.
Фигурка из серебристого металла сделанная неизвестным мастером холодила руку. Не раз Генрих отчаянно пробовал понять, что в ней такого особенного? Почему дед предал отцу, а отец деду? Он не знал, но у гроба отца клятвенно пообещал предать ее князю Витовту. Правда он обещал это и при жизни отца. Еще юношей, но теперь он обещал это уже взрослым мужчиной. И вот третья попытка.
– Князь отдыхает, – вальяжно сообщил ему охранник, – не велено будить.
– Но это очень важно! – закипел он. У него уже не истощилось терпение. Но вместо понимания, увидел, как посерьезнели лица охранявших князя, как один из них с готовностью взялся за рукоять меча. Он вдохнул, а потом выдохнул. Это нехитрое упражнение всегда помигало немного успокоиться.
– Ну, нет, так нет, – обреченно выронил он и пошел к своей палатке.
– Глупый тевтон, он думает, я буду будить князя ради его пустой болтовни, – услышал он насмешливый голос охранника. Как же хотелось ему выхватить меч и раскроить голову наглецу, но он сдержался. У него будет еще время поквитаться с наглецом. После победы в битве с татарами он передаст фигурку и накажет наглеца. Это сто процентов!
Разгром войска был полным. Татары преследовали союзные войска почти до самого Киева. И лишь там отстали и стали возвращаться в свои степи.
Генрих был тяжело ранен в бою, но ему повезло, один из его соратников друзей помог ему добраться до спасительных стен. Там его определили в лечебницу. Там его и навещал один из немногих товарищей уцелевших в сражении. Но положение его стало плачевным – раны воспалились, и он, то терял, то вновь приходил в сознание. В конце концов, он понял, конец его близок. И он понял, момент настал:
– Я – умираю. Но я должен передать князю Витовту одну ценную вещь. Но, видимо, мне уже не судьба с нм встретиться. Могу ли я надеяться, что вы выполните мое поручение?
– Слово чести! – ответил ему сер Гиншевальт.
– Сер Гильшевант был моим прапрадедом. И ему, в конце концов, передал фигурку великому князю. Может именно поэтому он стал таким великим правителем в истории Великого Княжества Литовского.
Ганс не понимал к чему такие церемонии. Вместо того, чтобы навязать кабальные условия, разорить и пустить по миру банкир решил рассказать ему эту странную историю. То ли выдумку, то ли правду.
Банкир стоял у окна, попыхивая трубкой.
– И что произошло потом? – спросил нетерпеливый Ганс увидев, что молчание затягивается.
– Потом, со смертью Витовта, фигурка таинственно исчезла.
– Понятно.
– Ее следы обнажили только недавно. Она непонятным образом оказалась в руках одной из студенток Мариинского училища. Будущей актрисы.
Ганс отчаянно стал вспоминать учебные заведения Германии, но напрасно.
– И что?
– Ты парень видный Ганс, наверное, можешь вскружить голову любой, или почти любой девушке. А тем более какой-то простушки из деревни. Я правильно предполагаю?