– Я вас знаю?
Девушка с приятным лицом и кудряшками по бокам наморщила лобик – на нем образовались складки.
– Да, я видела вас в церкви.
Теперь уже Марина напряглась, но тут, же вспомнила ее.
– Да, вы стояли у стойки. Возле самой кафедры.
– Вы были с подружкой.
– Сегодня одна. Чашечку кофе, пожалуйста.
– Какой вам? Со сливками и сахаром?
– Нет, только не сливки!
– Худеете? – вопросительно подняла на нее глаза девушка, – вы молодец! А вот не могу себя побороть. Пью и со сливками и с сахарком. Если мне встретиться парень, то уверена, полюбит и такую! Ведь все дело в нашей бессмертной душе!
– Бессмертной? – и Марина вопросительно посмотрела на собеседницу.
– Ага, чувствую, вы всегда любили хороший крепкий кофе. Вы не против, если я присоединюсь к вам?
– Не против!
– Тогда я сделаю еще один кофе. Крепкий. Без сахара и сливок. Чтобы взбодриться, – и девушка расплылась в хитрющей улыбке открывших белые зубы.
– Я угощаю Вас! – бросила девушка.
Марина еле сдержала себя, чтобы не рассмеяться.
Я угощаю вас, прозвучало так, будто ее новая подруга, а в этом Марина была уже уверена, дарила ей брильянты.
– Ну, если наша беседа затянется, о бессмертной душе, у меня будет возможность отблагодарить вас также чашечкой кофе.
Марина села за столик, а ее новая знакомая вскоре присоединилась к ней с двумя дымящимися, ароматными чашечками.
– Душа бессмертна, – говорила Татьяна, ее новая подруга, – человеческий век – короток. Максимум восемьдесят, девяносто лет, до которых, обычно никто не доживает. В течение жизни происходит множество трагических и неприятных случайностей. Люди умирают в возрасте двух-трех лет, погибают в войнах, болеют. Простая простуда, может стать итогом жизни. Я уже не говорю о кораблекрушениях, извержениях цунами, землетрясениях, пожарах, потопах. Конечно, больше всего собирает урожай смертей война. Кому-то кого-то хочется завоевать, ему, видите ли, лень самому взять горшочек с кашей. Хочется, чтобы кто-то принес. Посеял, вырастил, собрал урожай. Но даже уже готовое, что сварил, поджарил, разжевал и в рот положил. Можно все сделать самому, но хочется… хочется, сидеть и чесать бочок. Спать ночью и днем.
Она заметила легкую улыбку своей новой подруги.
– Пусть не каши тарелочку, а барана на вертеле. Так вот и появился на земле рабовладельческий строй. А если этот самый умный, самый красивый человек на свете родился рабом? Какая у него будет жизнь?
– Ужасна…– воображение Марины реагировало мгновенно.
А почему? Потому что женщины очень будут обращать на него внимание… но больше всего мужчины.
– Мужчины?! – Марина не сдержала своего удивления, – ты хочешь сказать…
– Нет, просто на других мужчин женщины не будут так смотреть. Им просто будет завидно. А если мужчина или женщина влюбились? Безответно? Что происходит?
– Даже сложно подумать, – призналась Марина.
– Они страдают, и более того, даже кончают жизнь самоубийством. Хотя церковь и против этого.
– Да, но что помогает девчонкам, то есть людям выживать? Если весь смысл жизни был в нем? – спросила Татьяна, глядя на новую подругу. Видимо ответ уже был у нее, но она разумно предпочла дать возможность своей собеседнице высказаться. Ведь именно так строится разговор.
– Еще чашечку кофе?
– Еще? – изумилась Марина, – вы это серьезно?
– А вот и наоборот! Чашка кофе сдвигает человеческий ступор с мертвой точки. Подталкивает человека к общению. Порой именно она помогает разрешить, казалось бы, даже самые неразрешимые вопросы. Например, о бессмертии души.
Татьяна рассмеялась, и попросила второго бармена, сделать ей еще две чашечки кофею. Именно кофию, а не кофе. Она входила во вкус, оно пьянило ее больше чем вино.
– Да, душа бессмертна, но тут есть один небольшой секрет. Душа на самом деле, или то, что мы называем душой не совсем душа. Она не может поместиться в одном теле. Их всего 12-ть. Они развиваются просто в разных телах. В разное время рождаясь. Порой они сталкиваются друг с другом, общаются. И сами порой не понимают, почему другого они поддерживают.
– Да? Что-то не припомню, чтобы меня кто-то поддерживал!
– А было ли у тебя, – продолжала ее собеседница, – возникало чувство безвыходности? Невыносимого отчаяния?