Марина втянула воздух. Она узнала этот запах. Жасмин. Один из ее любимых запахов духов. И это ее разозлило больше чем неожиданная встреча. Насколько она знала, у подружки не было этих духов. А так как Марина ушла раньше, то… она с раздражением смотрела на подругу – воровка! Нет, если б та попросила она конечно бы дала. Но зачем было врать? Зачем было красть ее духи! В конце то концов где рамки приличия? Она, считай, украла ее потенциального парня, а теперь это? Нет, такое, ни в какие ворота не лезет!
– Разве львицам нравится жасмин? – обнажила она зубы в улыбке. Марина готова была загрызть эту наглую проходимку, – только жалкие воришки, серые мыши воруют у хозяев крошки хлеба!
Эльза побледнела и поджала свои тонкие губы.
– Что? – непонимающе посмотрев на девушек, выронил Александр, но Марина уже подхватила под руку своего кавалера и потащила к остальной компании.
– Мы, и только мы, эсеры спасение старого умирающего в похоти золоте и пороках мира! Мы начнем наш великий путь с России, а потом огонь революции перекинется на весь земной шар!
Стоявшие вокруг оратора стали аплодировать. Речь произвела впечатление.
Марина не удержалась, оглянулась – победно взглянула на смущенную и растерявшуюся подругу. Она словно впечатала в нее мыслью слово порок! Ложью, воровство, что еще можно добавить?
Безденежье. Иногда Марина просила пшикнуться перед выходом духами Эльзы, иногда та. Только в последние несколько дней их отношения накалились, и они фактически игнорировали друг друга. Никогда Марина не думала, что будет конфликтовать ней из-за парней. Они не раз- туже об этом говорили. Только одно дело говорить, а другое, когда возникла такая ситуация.
– Мир, пронизанный концепцией скорби, придет к всесокрушающему свету, разгоняющему тьму!
– И как же это произойдет? – лениво оборачиваясь нему, спросила Марина. Автоматически она сунула руку в карман и нащупала серебристую фигурку. Как никогда она нуждалась в поддержке. Пусть даже неоживлённого предмета!
Ледяной холод, а потом жар обдал ее.
– О! да у нас новенькие! – воскликнул толстяк, – и они задают вполне вытекающий из контекста вопрос. Так вот, отвечаю – свергнув гнусное самодержавие, мы поставим своего царя. Владыку. И это будет самый справедливый царь на свете!
– Справедливый? – переспросила Марина. – а почему вы считаете его справедливым? Может быть он будет еще хуже?
Толстяк на мгновение стушевался, а потом бросил:
– Потому что лучший представитель человечества!
Раздались одобрительные хлопки, переросшие в бурные аплодисменты.
Марина подняла руку вверх, но ее уже не хотели слушать:
– Эй! Я не закончила!
– Уймитесь барышня, – кто-то покровительно потрепал ее по плечу, – не портите нам встречу.
Но толстяк несомый собственным величием снизошел к ней:
– Что-то еще непонятно?
Присутствовавшие посмотрели на нее как дуру, которой надо все разжевать и в рот положить.
– Кто будет оценивать, что он лучший?
Толстяк замялся, но через минуту отмахнулся от нее:
– Это и так будет понятно!
И снова эйфория и бурные аплодисменты. И именно они разозлили Марину. Распихав людей локтем, она подобралась почти вплотную к оратору и выстелила:
– Слышишь ты, жирный боров! Это ты готов бороться за справедливость? Да тебе раз не дай в день мяса, так ты будешь хлюпать носом и вопить – отпустите меня к мамочке! И ты считаешь себя чем-то значимым?
– Я? – ошалел от неожиданной критики оратор.
– Да, ты! Я посмотрю, что с тобой будет, если тебя кормить дней десять одной гречкой! Так ты хочешь видеть себя будущим самодержцем или скажешь – не хочу быть царем, дайте мой любимый бублик! Выбирай, жиртрест!!!
Момент истины
Глава. Момент истины
Момент истины – всегда приходит неожиданно. Он приходит, когда его не ждешь. Порой это радостное событие, а иногда он жесткой плетью проходит через всю спину делая этот участок самым больным.
Прыщавый оратор на какой-то миг, растерявшийся моментально опомнился:
– Я не собираюсь быть царем!
– Согласна, такой пусть и прилизанный, и надушенный хорошими духами хряк, пусть и человеческой оболочке не нужен. Государство обанкротиться. Потратит всю казну работая на твою и тебе подобных. На вашу ненасытную утробу!
– Но-но! Не надо меня оскорблять! Неважно кто будет царем, главное, справедливость! – попытался сгладить углы парень.
– Судя по твоему внешнему виду, ты ешь больше чем трое детей из крестьянской семьи. О какой справедливости ты тут глаголешь?! – закипела Марина. – иди домой сиську мамкину сосать! Революционер недоделанный. Ты что ли будешь на баррикадах стоять? Да тебе стоит дать поджопник, так соплей не соберешь!