– Барышня мне грубит, – не нашелся что ответить толстяк, – и кто ее кстати, такую некультурную и хамоватую привел?
Сопровождавший ее курсант, Сергей, тихо потянул ее за рукав:
– Здесь так не ведут. Тише. Ты меня позоришь перед боевыми товарищами.
Она зло стряхнула руку и резким ударом ладони оттолкнула от себя. Тот, не ожидавший от нее такой реакции потерял равновесие и едва не упал на пол.
– Ты что? – растерянно выронил паренек. Она удостоила его презрительным взглядом, сплюнула и растерла плевок туфлей.
Потом она посмотрела остолбеневших, изумленных молодых людей. Наверное, в их дружной и увлечённой идеями Карла Маркса и Фридриха Энгельса или других проповедников справедливости не приходилось встречаться с такими особами как Марина.
– Это называется справедливость? Да вы, еще не имея власти, готовы затыкать не согласным рот! Или я не правду говорю?!
– Она просто шутит! – перетрусил ее спутник, и стал отчаянно оправдывать ее, – она еще новенькая и не знает наших правил!
– Я тебе сейчас покажу правила! Жук ты навозный! Ты хуже бабы! Снимай штаны, я тебе отдам юбку, и мы поменяемся местами! – Марину прорвало. Месяцами копившееся недовольство подругой, учителями, рвалось наружу.
– Да я… да ты что?! – растерялся паренек.
– Брысь отсюда, помойный кот!
– Ты что разбушевалась? – растерялся курсант.
– Я еще не начинала! Иди отсюда, слизняк! Больше ко мне подходи! – потом она обернулась к прыщавому и уже спокойным тоном спросила, – у вас всегда должно проходить чинно и спокойно во взаимном согласии?
– Ну, почему же, можно и поговорить. Это, ммм…– выцедил из себя молодой высокий человек с узкой бородкой, и оглянулся вокруг в поисках поддержки, – это интересно. Можно подискутировать. Говорите барышня.
– Не вам мне указывать, говорить мне или нет! – вспылила Марина. Она чувствовала – ее несет, но остановиться уже не могла, – я считаю, что мужчины за прошедшие сотни лет, да что там, тысячелетия полностью дискредитировали себя! Поэтому, на троне Российской империи должна быть царица! Или у вас, эсеров, господствует гендерное неравенство?!
– Ну, – замялся прыщавый оратор. Он явно был огорошен неожиданным диспутом. Потом он оглянулся в поисках поддержки и выдавил, – женщины хороши. Они прекрасные матери. Они чудесные хозяйки. На кухне. Вкусные борщи готовят. И лучше их, в этом никого нет! Но на троне. На троне должны быть мужчины.
– Это почему же? – молодая светловолосая девушка вторглась в беседу своим звонким соловьиным голоском, – почему я не могу стать царицей? Я что не красива?
– Потому что для управления страной, – серьезно ответил прыщавый, – нужна не красота, а ум. А всем известно, что мужчины умнее! Правда, парни?!
Мужчины дружно зааплодировали.
Здесь тебя все любят
Глава. Здесь тебя все любят
«Победа – это эфемерное удовольствие, радость. Только порой, незримыми нитями они пронизывают душу, и он из тоскливого превращается в позитивного человека. Именно поэтому отважные решившиеся бороться с кем-то физически или интеллектуально вступают в противоборство».
– Кому известно? Кто это сказал? – взъярилась Марина, повышая голос, устремив пытливый взгляд на парня уже под всеобщее одобрение праздновавшего свой триумф. Еще крепче сжала фигурку в руке, – это ты-то умнее? А если я скажу, что ты, умнейшее существо сегодня будешь стоять на коленях предо мной?
– Я?
– Да ты!
– Да никогда в жизни! С чего бы это? – весело воскликнул парень и под одобрительные взгляды слушателей довольно заулыбался. Потом улыбку сменило тревожное выражение лица, – только без насилия. Я не бью женщин.
– Ты узнаешь, если ты встанешь на колени передо мной добровольно. Обещаю.
– Да? удивился толстяк, – с чего бы это?
– Сегодня у тебя со мной будет самая жаркая ночь в твоей жизни! – выпалила Марина.
– Чего?
– Надеюсь, ты уже мужчина? Ну, даже если это не так, то все можно исправить! Хочешь со мной заняться любовью?
Все кто был в этой комнате, пришли в невероятное замешательство. Группки парней и девчат, ранее разбившиеся на два-три человека перестали разговаривать и устремили свои взгляды на них.
– Мне этого не нужно, – выцедил с большим напряжением рыжий сильно побледнев. Только рука, нервно мявшая камзол выдавала его необычайное волнение.